search
top

Салтыков П.С.

 

Граф Петр Семенович Салтыков, сын генерал-аншефа графа Семена Андреевича 1 в молодых летах, будучи солдатом гвардии (с 1714 г.), отправлен Петром Великим в чужие края для обучения мореходству. Он пробыл около двадцати лет во Франции: но, не имея никакого расположения к морской службе, воротясь в Россию, был пожалован действительным камергером и генерал-майором, а в 1734 году получил орден Св. Александра Невского. Тогда царствовала Императрица Анна Иоанновна, рожденная от Салтыковой; отец графа Петра Семеновича, оказавший Государыне важные услуги при вступлении на престол, пользовался особенным ее благоволением.

 

Правительница произвела молодого Салтыкова генерал-поручиком в 1741 году. Он участвовал в следующих годах в военных действиях россиян против шведов, сначала под начальством генерала Кейта (1742 г.), потом предводительствуя на эскадре арьергардом фельдмаршала Ласси (1743 г.); награжден шпагой, осыпанной бриллиантами (1744 г.); содействовал генералу Фермору 2 в занятии Кенигсберга (1758 г.); овладел Эльбингом; сражался под знаменами Фермора при Цорндорфе; пожалован генерал-аншефом и кавалером ордена Св. Апостола Андрея Первозванного (в том же году); но доселе Салтыков, выступивший на военное поприще только в государствование Императрицы Елисаветы Петровны (вероятно, удерживаемый при Высочайшем Дворе Анной Иоанновной) известен был более между царедворцами, нежели генералами того времени, занимаясь в свободные минуты охотою, даже в ненастную погоду.

Главнокомандовавшие наших армий, Апраксин и граф Фермор, оставляли свои завоевания, не нанося решительного удара Пруссии. Императрица вверила армию (1759 г.) графу Салтыкову, поручив ему действовать против неприятелей вместе с австрийцами. Он повел войска от берегов Варты через Тарнов, Пнев, Львовек, Заморжи, Суморжи, Бобровку, Збонтин, Бабимост и Голцен к берегам Одера с таким благоразумием, что неприятель всегда находился в стороне и русские везде его предупреждали. Руководствуясь осторожностью, Салтыков избегал сражения, желая усилить армию свою союзниками; но прусский генерал Ведель имел безрассудность напасть на него, 12 июля, при деревне Пальциг 3 отдельными отрядами, не смотря на безвыгодное для себя местоположение. Наша армия находилась на равнине; пруссакам надлежало пройти через узкую дефилию, между болотами и высотами. Ведель привел сначала в расстройство русских; но был опрокинут многочисленной нашей артиллерией; граф Салтыков составил, между тем, большую линию и, обойдя оною бригады прусские, разбил их по одиночке. Кровавая сеча продолжалась с четырех часов по полудни до захождения солнца. Русские не преследовали неприятеля, обращенного в бегство; отняли четырнадцать пушек, четыре знамя, три штандарта; взяли в плен тысячу двести человек, в том числе шестнадцать офицеров. Урон наш простирался убитыми: один генерал, 15 офицеров и 878 нижних чинов; ранеными: генерал, 158 штаб и обер-офицеров, 3744 нижних чинов. Неприятельских трупов погребено на месте сражения 4220. Во Франкфурте на Одере граф Салтыков соединился с вспомогательным австрийским корпусом, коим предводительствовал генерал-поручик Лаудон. Войска его состояли из 18 000 человек, главнокомандующий осматривал их 24 июля и был встречен со всеми воинскими почестями, с приклонением знамен и с пушечною пальбой.

Вскоре Фридрих Великий, желавший отомстить за Пальцигское сражение, двинулся к Кунерсдорфу тремя колоннами, располагал напасть с тыла на Салтыкова. Русский полководец принял свои меры: учредил сообщение между флангами своими посредством ретраншамента, который прикрывал фрунт армии во все протяжение его; а многочисленную артиллерию расставил выгодно в удобных местах. Правым крылом нашим начальствовал граф Фермор, под знаменами которого служил главнокомандующий в 1758 году; левым — генерал-поручик князь Александр Михайлович Голицын, бывший потом фельдмаршалом; центром — знаменитый Румянцев, а передовым войском — генерал-поручик Вильбуа, впоследствии генерал-фельдцейхмейстер. Австрийцы, под предводительством барона Лаудона, стояли сзади правого крыла. Армия короля прусского состояла с небольшим из 50 000 человек; наша с австрийцами из 70 000.

1-го августа Фридрих открыл сильный перекрестный огонь из своих батарей на высоту, где расположен был левый фланг, предводимый Голицыным; не взирая на выстрелы, из ста жерл извергаемые, пруссаки пошли в атаку, вытеснили русских из окопов, отняли у них семьдесят пушек, обратили в бегство левое крыло. Тогда граф Салтыков приказал генерал-поручику Панину подкрепить это место: он исполнил волю главнокомандующего с удивительной быстротой, искусством и отличной храбростью. Между тем Румянцев и Лаудон ударили с конницею во фланги прусских эскадронов и опрокинули их. 

Тщетно Фридрих старался овладеть высотами, желал провести одну колонну свою позади второй нашей линии: генерал-майор Берг, встретив ее, совершенно разбил и рассеял, при пособии соединенной артиллерии. В это время Вильбуа и князь Долгорукий 4 устремились во фланг неприятеля, обратили его в бегство, отняли обратно наши орудия и много неприятельских. Фридрих, подвергая ежеминутно свою жизнь опасности, употреблял все усилия, чтобы остановить некоторые батальоны: солдаты не внимали более его повелениям. Под ним были убиты две лошади; ружейная пуля прострелила мундир его; но он, в сопровождении только нескольких адъютантов, не оставлял поле сражения и в таком месте, где огонь русской артиллерии чрезвычайно свирепствовал. «Неужели, — воскликнул король в отчаянии, — ни одно ядро не поразит меня?» Русский отряд приближался во всю прыть к тому месту; к счастью Фридриха, капитан Притвиц прилетел с гусарами на защиту его и адъютанты, схватя поводья лошади королевской, увлекли ее с поля битвы. Российский полководец не велел преследовать неприятеля, Лаудону и графу Тотлебену, далее Одера. 

Двадцать шесть знамен, два штандарта, сто семьдесят две пушки разного калибра и гаубиц, множество военных снарядов и более десяти тысяч ружей были трофеями того дня. В плен взято 4542 человека, в том числе 44 штаб и обер-офицеров, кроме 2055 переметчиков. Австрийцы приобрели пять знамен, шесть пушек, 252 пленных и 345 беглых солдат. Неприятельских тел похоронено на месте 7627. Урон наш простирался убитыми и ранеными до тринадцати тысяч человек; в числе последних князь Голицын и еще два генерала, три бригадира, 474 штаб и обер-офицеров.

Императрица наградила графа Салтыкова чином генерал-фельдмаршала, 18 августа. Он оставался в лагере при Лоссове, ожидая, чтобы граф Даун, находившийся в Лузации, содействовал ему в общем деле; но Венский Кабинет щадил свою армию и убеждал российского полководца простирать далее завоевания, угрожая, что он будет сменен и другой пожнет плоды знаменитых трудов его. Салтыков отвечал: «Если граф Даун не станет действовать наступательно, то российская армия непременно пойдет обратно в Познань». Между обоими военачальниками возникло несогласие; недостаток в продовольствии заставил графа Салтыкова переправиться обратно за Одер. Он готовился уже расположить войска свои на зимних квартирах; но, получив приказание от Высочайшего Двора, двинулся к Гернштадту, обратил в пепел это местечко, оказавшее сопротивление, и узнав, что Даун намеревался идти в Богемию, выступил немедленно в Польшу. Тогда барон Лаудон, отделясь от русских, направил путь в Моравию.

19 февраля 1760 года Салтыков прибыл в С. Петербург и на другой день принят весьма милостиво Императрицею. Три месяца оставался он в столице. Елисавета предоставила ему право условиться с графом Дауном о будущей кампании. Российский полководец сосредоточил у Познани вверенную ему шестидесятитысячную армию, учредил большие магазины в Калише и Сираде и двинулся к Бреславлю, исполняя волю Императрицы. Между тем барон Лаудон держал уже в осаде этот город и ласкал себя надеждою овладеть оным до прибытия русских; но принц Генрих, брат Фридриха Великого, пройдя восемнадцать миль в трое суток, заставил Лаудона отступить за реку Швейдниц-Вассер, и граф Салтыков, к чрезвычайному удивлению, нашел у Бреславля, вместо австрийской, прусскую армию. Лишенный способов к соединению с союзниками, он принужден был остаться на правом берегу Одера; отрядил, по убедительной просьбе Дауна, двадцатитысячный корпус, под начальством графа Чернышева для прикрытия тыла армии Лаудона. Вслед за тем граф Салтыков, не доверяя австрийскому военачальнику, который отступал беспрестанно от начертанного плана, заключил с Дауном письменное условие относительно военных действий, и опасно занемог. Императрица дозволила ему отправиться в Познань для излечения. Сим кончились ратные его подвиги, славные двумя победами.

В исходе 1761 года Елисавета переселилась в вечность. Салтыков оставался в бездействии в кратковременное государствование Петра III; но Императрица Екатерина II пригласила его снова на службу: пожаловала ему, в день своего коронования, шпагу, осыпанную бриллиантами (1762 г.); повелела присутствовать в Правительствующем Сенате (1763 г.); удостоила звания генерал-адъютанта и определила главнокомандующим в Москву. Через пять лет (1768 г.) возгорелась война с Портою Оттоманскою. Государыня ознаменовала тогда свое благоволение к заслуженному воину следующим рескриптом: «Граф Петр Семенович! Возвратясь 1 ноября из Царского Села, где Я имела оспу 5, нашла Я здесь полученное известие о заарестовании Моего резидента Обрескова 6 в Цареграде, каковый поступок не инако мог Мною принят быть, как объявлением войны, и так нашла Я за необходимое приказать Нашему войску сбираться в назначенные места; команды же Я поручила двум старшим генералам, то есть главной армии князю Голицыну, а другой графу Румянцеву. Дай Боже первому счастие отцовское, а другому также всякое благополучие! Если б Я турок боялася, то бы Мой выбор пал несомненно на лаврами покрытого фельдмаршала Салтыкова; но в рассуждении великих беспокойств сей войны, Я рассудила от обременения поберечь лета сего именитого воина, без того имеющего довольно славы. Я совершенно уверена, что на кого из Моих генералов ни пал бы Мой выбор, всякой будет лучше соперника. Визиря, которого неприятель нарядил. На начинщика Бог! Бог же видит, что не Я начала. Не первый раз России побеждать своих врагов опасных. Побеждали и не в таких обстоятельствах, как ныне находимся; так и ныне от Божеского милосердия и храбрости Его народа всего добра ожидать. Впрочем остаюсь непременно вам доброжелательною. Екатерина».

Граф Салтыков испытал, в начале 1770 года, разные неприятности от нашего трагика Сумарокова, давно уже забытого на театре, но тогда славного Семирою, Хоревом и другими трагедиями, которого современные наши писатели именовали Северным Расином, самолюбивого, вспыльчивого до бесконечности. Сумароков отправил две жалобы на фельдмаршала к Императрице и получил следующий ответ: «Фельдмаршал желал видеть трагедию вашу. Сие делает вам честь; пристойно было в том удовольствовать первого в Москве начальника. Если же граф Салтыков заблагорассудил приказать играть, то уже надлежало без отговорок исполнить его волю. Вы более других, чаю, знаете сколь много почтения достойны заслуженные славою и сединою покрытые мужи, и для того советую вам впредь не входить в подобные споры: чрез что сохраните спокойствие духа для ваших сочинений и Мне всегда приятнее будет видеть представление страстей в ваших драмах, нежели читать их в письмах 7.

Во время продолжавшегося благоволения Екатерины к графу Петру Семеновичу, моровое поветрие из пределов Молдавии проникло, на исходе 1770 года, через Польшу и Малороссию, в Москву. Победитель Фридриха Великого удалился в свою деревню. Его примеру последовали: гражданский губернатор, комендант, полициймейстеры. Мертвые трупы валялись на улицах; печальные жители, в виде бледных тканей, бродили по городу; число жертв увеличивалось ежедневно; многие дома совершенно опустели. Только два человека, из значительных лиц, не покинули древней столицы: Амвросий, архиепископ Московский и Калужский и сенатор Еропкин. Первый мог отправиться в другую свою епархию, или в Воскресенский монастырь, которого был возобновителен и остался в чумном городе для пользы человечества: препятствовал хоронить мертвых при церквах; увещевал корыстолюбивых священников удерживаться от ходов, гибельных для них и для богомольцев; принял решительные меры к удалению многочисленного, пагубного стечения московитян у ворот Варварских; намеревался снять с оных образ Боголюбской Богоматери и за свое отеческое попечение сделался жертвой суеверного народа, умерщвлен 16 сентября 1771 года, на 63 году от рождения. Еропкину вверила Императрица (25 марта) попечение о сохранении Москвы от моровой язвы. Он учредил карантинные дома для опасно больных и особо для подававших надежду к выздоровлению; поручил ближайший надзор за ними искусным врачам; предоставил нескольким чиновникам попечительство над частями города, с подчинением им полицейской команды; запрещал скрывать тела в погребах, в колодезях и в огородах; приказывал немедленно отвозить мертвых за город на кладбища, предавая одежду их огню; посещал зараженных язвой; спрашивал их: «Получают ли они положенное? Не причинил ли им кто каких обид?», и когда бунтовщики, умертвив Амвросия, овладели Кремлем, намеревались лишить жизни врачей, всех дворян, обратить Москву в пепел, он с горстью людей сумел разрушить замыслы злодеев: собрал сто тридцать солдат и полицейских служителей, взял несколько пушек; сначала убеждал, потом велел стрелять картечью, рассеял мятежников, перехватил многих, расставил пикеты в разных местах Кремля и Китай-города, восстановил порядок, получив, во время бунта, два сильных удара камнем в ногу и брошенным в него шестом; награжден за свою патриотическую ревность и мужественный дух, в чин генерал-поручика, орденом Св. Апостола Андрея Первозванного 8.

Все утихло — и Салтыков возвратился в Москву. Доверенность к нему Императрицы приметным образом охладела; он просил увольнения от всех дел и отставлен 7 апреля 1772 года, с похвалою знатной его службы предкам Ее Величества 9.

Не долго граф Петр Семенович скрывал в подмосковной своей душевную скорбь: в декабре месяце она прекратила жизнь его. Оледенелый труп знаменитого полководца положен был в гроб печальными служителями; почетные регалии окружали его: три ленты 10, фельдмаршальский жезл, две шпаги, украшенные бриллиантами. В Москве распространившаяся молва о кончине бывшего ее начальника опечалила жителей, но градодержатель, зная, что покойный находился в опале у Двора, не делал никакого распоряжения относительно похорон. Покоритель Эльбинга, разбивший две армии прусские, от которого бежал герой, оставался забытым!.. Вдруг отворяется с шумом дверь в траурную комнату, входит в нее величественный воин в генерал-аншефском мундире, в лентах Андреевской и Георгиевской, склоняет перед бренными останками победоносную голову, обнажает меч и, став у гроба, произносит вслух: «До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены». Кому из россиян неизвестен этот благородный подвиг графа Панина! Прекрасный предмет для живописцев: изображение покорителя Бендер у гроба победителя при Франкфурте 11!

Граф Петр Семенович Салтыков явил в Пруссии многие опыты мужества, благоразумия и твердости духа; оказывал во время битв примерное хладнокровие: когда ядра летали мимо его, он махал хлыстиком вслед за ними и шутил 12, был чрезвычайно любим солдатами; имел доброе сердце; отличался в беседах любезностью: «Сегодня, — повествует Порошин в своих записках, — в присутствии Государыни, многие вельможи, хвалясь ловкостью, делали из пальцев своих разные фигуры: фельдмаршал граф Салтыков правой ногой вертел в одну сторону, а правой рукой в другую, в одно время 13». В 1769 году князь Александр Михайлович Голицын, завоеватель Хотина, отозван был из армии в С. Петербург и, проезжая через Москву, предложил главнокомандующему посетить вместе с ним Успенский собор для принесения благодарности всевышнему за поражение врагов. Салтыков согласился; они вступили в первопрестольный храм; но в нем никого не было, кроме сторожа. Между тем как посланный отыскивал священника, граф Салтыков сказал князю Голицыну: «Здесь так пусто, как в Хотине!».

1 Родоначальником Салтыковых был Михаил Игнатьевич Морозов, прозванный Салтык, правнук Ивана Мороза, выехавшего в Россию из Пруссии в государствование Дмитрия Иоанновича Донского. Графское достоинство пожаловано Семену Андреевичу в 1732 году. Он был, в государствование Императрицы Анны Иоанновны, генерал-адъютантом, лейб-гвардии Преображенского полка подполковником, генерал-аншефом, обер-гофмейстером и главнокомандующим в Москве; получил Андреевскую ленту в 1730 году; скончался в 1742 году.

2 Фермор, граф Видим Вилимович, ученик Миниха в военном искусстве, сначала адъютант его, потом генерал-адъютант, генерал-квартирмейстер, начальник авангарда, покрыл себя славою в Турецкую воину; служил с отличием под знаменами фельдмаршалов Ласси (1741 г.) и Апраксина (1757г.); овладел Мемелем; содействовал поражению пруссаков при Грос-Эгерсдорфе; предводительствуя российскою армией в 1758 году, вступил в Кенигсберг; взял Эльбинг и Тори; занял Мариенверден, Познань, Лансберг; сразился с Фридрихом Великим при деревне Цорндорф (14 и 15 августа): ранен, но удержал место битвы; взял 26 пушек, 2 штандарта, 8 знамен и около 1500 пленных; возведен в графское достоинство Римской империи, получил орден Св. Апостола Андрея Первозванного; начальствовал правым крылом нашим на Франкфуртском сражении (1759 г.); отставлен от службы Императором Петром III (1762 г.); определен Императрицею Екатериною II генерал-губернатором в Смоленск (1763г.); скончался в 1771 году, с именем отличного артиллериста и инженера, генерала, состарившегося на службе, опытного, трудолюбивого, бескорыстного.

3 Деревня Пальциг находится в десяти верстах от города Целлихау, и в девяти от Одера.

4 Князь Василий Михайлович, наименованный, в последствии. Крымским, за покорение полуострова, скончался 30 января 1782 года, будучи генерал-аншефом, главнокомандующим в Москве, кавалером орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Георгия первого класса. Главные свойства великой души его были: любовь к правосудию, примерная честность, добродушие, чистосердечность, милосердие, благосклонность, вспомоществование бедным, внутреннее удовольствие в делании добра. Он начал службу свою (1736 г.) солдатом, под знаменами фельдмаршала Миниха; получил тяжелую рану под Кистрином, в 1758 году.

5 Екатерина II, для блага подданных своих, привила себе оспу 21 октября 1768 года, и тем сохранила множество народа от гибели.

6 Алексей Михаилович Обресков, тайный советник и ордена Св. Анны кавалер, заключен был в полуразвалившийся замок, построенный на высокой горе, в 25 верстах от Адрианополя и содержался там до 1772 года. По его освобождении, Императрица пожаловала ему орден Св. Александра Невского и двести тысяч рублей; наименовала его членом Коллегии Иностранных дел, полномочным на конгрессах: Фокшанском и Бухарестском. Он скончался в 1787 г., на 68 году от рождения, сенатором и действительным тайным советником.

7 Александр Петрович Сумароков был директором Российского Театра и должен, по всей справедливости, почитаться отцом театральных зрелищ в нашем государстве. Он скончался в Москве 1 октября 1777 года. В разнообразных сочинениях его есть много красот, не смотря на устарелый язык.

8 Петр Дмитриевич Еропкин был потом генерал-аншефом и главнокомандующим в Москве, с 1786 по 1790 год, скончался в 1805 голу, на 81 году от рождения.

9 Из современных Ведомостей.

10 Св. Ал. Андрея, Св. Александра Невского и Белого Орла.

11 См. о графе Петре Ивановича Панине в этой биографии, в описании битвы франкфуртской 1759 года. За взятие Бендер, в 1770 г., он получил военный орден Св. Георгия первого класса; прославил, потом, себя истреблением, в один месяц, полчищ Пугачева (1774 г.), который был ему выдан и казнен в Москве. Граф Панин, не уступавший правотою своей славному Долгорукому, скончался 15 апреля 1789 года, на 69 году от рождения.

12 См. Записки Порошина.

 

 

 

 

Источник: http://syw-cwg.narod.ru

Похожие записи:

Нет меток для данной записи.

Комментарии закрыты

top