А. В. Софронов родился 6 (19) января 1911 года в Минске в семье начальника Харьковского полицейского управления. Работал на заводе «Ростсельмаш», был фрезеровщиком, слесарем, секретарём редакции заводской газеты. В 1937 году окончил литературный факультет Ростовского педагогического института.

Начал печататься с 1929 года. В 1934 году вышла его первая книга стихов «Солнечные дни». Затем выходят сборники «Мы продолжаем песню», «Над Доном-рекой», «Сторона донская».

В 1940 году был принят в ВКП(б).

В годы Великой Отечественной войны работал специальным корреспондентом «Известий».

В 1953—1986 годах был главным редактором журнала «Огонёк».

Многие пьесы Софронова имеют политическое содержание и, с точки зрения ряда критиков и литературоведов, в частности, немецкого слависта В. Казака, «представляют собой дешёвую пропаганду»[3]. Таковы, например, «Карьера Бекетова» (направленная на борьбу с космополитизмом), «Человек в отставке» (против десталинизации), «Берегите живых сыновей» (защита партийных руководителей сталинского времени), «Эмигранты» (односторонний показ русских за границей), «Лабиринт» (против войны во Вьетнаме) и т. д. Эти пьесы редко появлялись на советской сцене в отличие от его комедий, основу которых часто составляли водевильные ситуации. Например, «Миллион за улыбку» ставилась только в 1960 году 6015 раз. Пьеса «Стряпуха» сыграна в 1960 году 4637 раз. Популярность «Стряпухи» подвигла Софронова написать продолжения: «Стряпуха замужем» (1961), «Павлина» (1964) и «Стряпуха-бабушка» (1978), которые также имели успех.

Опубликовал книги очерков «Путешествие, которое хочется повторить» (1964), «Наследство» (1973) и др.

Некоторые произведения Софронова переведены на иностранные языки. Софронов работал в ряде общественных организаций. В 1948—1953 годах был секретарём СП СССР. Заместитель председателя Советского комитета солидарности со странами Азии и Африки (с 1958 года).

Скончался в Москве 9 сентября 1990 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Произведения  Собрания сочинений Собрание сочинений: в 6-ти тт. / [Вступ. ст. В. Горбачёва, с. 5—42]. — М.: Художественная литература, 1983—1986. — 75 000 экз. Собрание сочинений: в 5-ти тт. / [Вступ. ст. В. Фёдорова, с. 5—42]. — М.: Художественная литература, 1971—1972.  Сборники стихов Солнечные дни: Стихи / [Отв. редактор П. Н. Яковлев; рецензент Г. Кац]. — Ростов-на-Дону: Азово-Черноморское краевое книгоиздательство, 1934. — 64 с. — 2000 экз. Мы продолжаем песню: Стихи / [Отв. редактор А. Оленич-Гнененко; вед. редактор Г. Кац]. — Ростов-на-Дону: Азово-Черноморское Книгоиздательство, 1936. — 89 с. — 2150 экз. Над Доном-рекой: Стихи / [Ответственный редактор А. И. Бусыгин; художник А. Е. Глуховцев]. — Ростов-на-Дону: Ростовское областное книгоиздательство, 1938. — 120 с. — 6000 экз. Сторона донская / [Редактор А. И. Бусыгин; переплёт по рис. худ. В. Д. Бирюкова]. — Ростов н-Д: Ростовское областное книгоиздательство, 1940. — 72 с. — 5000 экз. Конногвардейцы: Стихи. — М.: Воениздат, 1942. — 15 с. — (Библиотека красноармейца). Казачья слава: Стихи. — М.: Советский писатель, 1942. — 48 с. Казачья слава: Стихи / [Редактор А. П. Оленич-Гнененко]. — Ростов-на-Дону: Ростовское областное книгоиздательство, 1944. — 77 с. — 3000 экз. Степные солдаты: Стихи / [Редактор Б. Евгеньев]. — М.: Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1944. — 34 с. — 25000 экз. Ковыли: Стихи / [Редактор С. Горский]. — М.: ОГИЗ. Государственное издательство художественной литературы, 1944. — 84 с. — 10000 экз. Стихи. — Сталинград: Областное книгоиздательство, 1945. — 36 с. — 5000 экз. «Казачья весна» (1946) «Стихи военных лет» (1947) «Дон мой» (1954) «Я вас люблю» (1962) «Мы с тобою из Ростова» (1964) «Всё начинается с тебя» (1966) «Всё это было на войне» (1972) «Посвящение Дону» (1981)  Воспоминания «Вот снова Дон, луга и поймы…»: [Воспоминания] // Молодая гвардия / Предисловие И. Уханова. — 1996. — № 12. — С. 172—197.  Песни «Как у дуба старого» «Сады цветут зелёные» «Ростов-город» «Споём, товарищи!» «Пять пуль» «Краснотал» «Казачья круговая» «Шумел сурово Брянский лес» «Голубое донышко» «Под клёнами» «Через мост» («Шёл казак на побывку домой…») «Три внука» «Да здравствует юность» «Дай руку, товарищ далёкий» «Расцвела сирень» «По-за Днепром» «От Волги до Дона» «Дон мой» «При долине куст калины» «Матросское сердце» «Курская дуга» «Склонилась ивушка» «Любовь с полынной горечью» «Любовь, как лодочка» «Ах, эта красная рябина» (музыка С. А. Заславского) «Где-то ветер стучит…» «Твой солдат» «Любовь моя, моя Россия» «Запели песни, заиграли…»  Поэмы «Нагайка» «Бочонок» (1939) «Батожок» (1944) «Миус» (1945) «Хмель — хмелёк» (1945) «Золотой берег» (1945) «Поэма прощания» (1968) «Поэма времени» (1970) «Плиев под Одессой» (1945—1972) «Бессмертие» (1973) «В глубь времени» (роман в стихах, 1981) «Поэма о жизни и смерти» (1984)  Роман «Дети Тихого Дона» (не окончен)  Пьесы «В одном городе» (1946, впервые поставлена в 1948 году в театре им. Моссовета) «Московский характер» (1948, впервые поставлена в 1948 году в Саратовском драматическом театре А. Л. Грипичем[4]) «Карьера Бекетова» (1949; 2-я ред. 1972) «Сердце не прощает» (1953) «Деньги» (1954) «Миллион за улыбку» (1959) «Стряпуха» (1959, впервые поставлена в 1959 году в театре им. Евгения Вахтангова) «Стряпуха замужем» (1961) «Берегите живых сыновей» (1963) «Судьба — индейка» (1963) «Павлина» (1964) «Сын» (1965) «Эмигранты» (1967) «Лабиринт» (1968) «Наследство» (1970) «Покоя не будет» (1971) «Ураган» (1972) «Старым казачьим способом» (1974) «Стряпуха-бабушка» (1978) «Срок давности» (1981) «Операция на сердце» (1981) «Земное притяжение» (1982) «Катаракта» (1982) «Взятки не гладки» (1985)  Либретто оперетт «Соловьиный сад» (С. А. Заславский, 1938) «Искатели сокровищ» (С. А. Заславский, 1941) «Девушка из Барселоны» (Б. А. Александров, 1942) «Милый, странный доктор» (С. А. Заславский, 1974) «Старым казачьим способом» (Г. Ф. Пономаренко, 1980)  Экранизации произведений «Сердце не прощает» (1961) «Стряпуха» (1965) «Расплата» (1970) «Летние сны» (1972) «Старым казачьим способом» «Операция на сердце» (1982) «Ураган приходит неожиданно» (1983) «Наследство» (1984) «Миллион за улыбку» (1988)  Семья

Отец, Владимир Александрович Софронов, 1882 года рождения, происходил из донской казачьей семьи. Его отец (дед поэта), Александр Иванович Софронов, потомственный донской казак, занимал видное положение в судебной администрации Области Войска Донского[5][6], мать (бабушку поэта) звали Варвара Францевна. Перед Первой мировой войной Владимир Софронов был начальником Харьковского полицейского управления. В годы Гражданской войны он служил в Белой армии у генерала Каледина следователем в военной прокуратуре. Затем перешёл на сторону красных, был старшим следователем военной прокуратуры Северо-Кавказского военного округа. В декабре 1926 года был арестован и обвинён в том, что участвовал в деятельности белогвардейской контрразведки. Постановлением Коллегии ОГПУ по статье 58-11 УК РСФСР приговорён к расстрелу. Реабилитирован 14 апреля 1992 года.

Мать — Аделия Фёдоровна Софронова, в девичестве Гримм, наполовину немка, наполовину полька, родилась в Ревеле. По воспоминаниям Софронова, она говорила, что «кажется, она из рода тех самых братьев Гримм»[6].

Был женат несколько раз. Первая жена — Ксения Фёдоровна Софронова. Последний раз и до самой своей кончины был женат на Эвелине Сергеевне Софроновой.

У Софронова было трое детей.

Дочь, Виктория Анатольевна Софронова (21 апреля 1931 — 2000)[7]. Сын, Владимир Анатольевич Софронов, родился перед Великой Отечественной войной. Сын, Алексей Анатольевич Софронов, родился 17 декабря 1948 года.  Отзывы

— Альберт Беляев[8].

«…Нельзя нам забывать про таких песенников Великой Отечественной, как Анатолий Владимирович Софронов. На него в наше время только вешают собак, поминая недобрым словом время его работы редактором „Огонька“. Совершенно незаслуженно. Может быть, что-то там и было. Но больше было доброго, значимого, хорошего. А вообще-то, писателя, поэта надо по делу его судить литературному. У Софронова есть ведь очень хорошие песни и в особенности те, что написаны были им в военную пору. Они тогда всюду звучали. Некоторые из них до сей поры поются, стали поистине народными… Софронова нельзя забывать. Ни в коем случае нельзя забывать. Песни его — это, вообще, драгоценный пласт. И казачество, в том числе, и в первую очередь донское, должно быть благодарно ему за то, что он первым, как говорится, за плугом шел, распахивая эту тему, за чепиги этого плуга держался»

Софронов А. В. против Солженицына, Сахарова Софронов А. В. подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове

Награды и премии Герой Социалистического Труда (16 февраля 1981), Сталинская премия второй степени (1948) — за пьесу «В одном городе» (1946) Сталинская премия первой степени (1949) — за пьесу «Московский характер» (1948) Государственная премия РСФСР имени К. С. Станиславского (1973 — за пьесы «Наследство» и «Ураган») три ордена Ленина (1961, 1967, 1981) орден Октябрьской Революции (22 февраля 1971) орден Трудового Красного Знамени орден Отечественной войны I степени (1985) медаль «За боевые заслуги» (29 апреля 1943[11]) медаль «За оборону Кавказа» медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» другие медали медаль имени Александра Фадеева  Литература Большая Советская Энциклопедия. Гл. ред. А. М. Прохоров, 3-е изд. Т. 24. Книга I. 1976. 608 стр., илл.; 35 л. илл. и карт. Писатели Советского Дона: Био-библиогр. справочник. Вып. 1 и 2 / [Сост.: Д. И. Руманова, Д. К. Жак и др.]. — Ростов н/Д: Тип. изд-ва «Молот», 1948. — С. 80—86. — 112 с. — (Рост. гос. науч. б-ка им. К. Маркса). — 2500 экз. Писатели Дона: Биобиблиогр. сб / [Сост. Г. Г. Тягленко]. — Ростов н/Д: Кн. изд-во, 1976. — С. 220—229. — 288 с. — 10 000 экз. Писатели Дона: Биобиблиогр. указ / [О. И. Кузина и др.]. — изд. 2-е, испр. и доп. — Ростов н/Д: Кн. изд-во, 1986. — С. 304—314. — 416 с. — 20 000 экз.

Источник: http://ru.wikipedia.org

Царь Соломон (на иврите — Шломо) — сын Давида от Бат-Шевы, третий еврейский царь. Блеск его царствования запечатлелся в памяти народа как пора высшего расцвета еврейского могущества и влияния, после которого наступает период распада на два царства. Народное предание знало очень много о его богатстве, блеске и, главное, о его мудрости и справедливости. Главной и высшей его заслугой считается построение Храма на горе Цион — то, к чему стремился его отец, праведный царь Давид.

Уже при рождении Соломона пророк Натан выделил его среди других сыновей Давида и признал достойным милости Всевышнего; пророк дал ему другое имя — Едидья («любимец Б-га» — Шмуэль I 12, 25). Некоторые полагают, что это было настоящим его именем, а «Шломо» — прозвищем («миротворец»).

Восшествие Соломона на престол описано в высшей степени драматично (Млахим I 1 и далее). Когда царь Давид находился при смерти, его сын Адония, ставший после смерти Амнона и Авшалома старшим из сыновей царя, задумал захватить власть ещё при жизни отца. Адония знал, по-видимому, что царь обещал престол сыну своей любимой жены Бат-Шевы, и захотел опередить своего соперника. Формальное право было на его стороне, и это обеспечило ему поддержку влиятельного военачальника Йоава и первосвященника Эвьятара, а пророк Натан и священник Цадок были на стороне Соломона. Для одних право старшинства было выше воли царя, и ради торжества формальной справедливости они перешли в оппозицию, в лагерь Адонии. Другие считали, что поскольку Адония не был первородным сыном Давида, то царь был вправе отдать престол, кому захочет, хотя бы и своему младшему сыну Соломону.

Приближавшаяся кончина царя побудила обе партии к активному выступлению: они хотели осуществить свои планы ещё при жизни царя. Адония думал привлечь сторонников по-царски пышным образом жизни: он завёл колесницы, всадников, пятьдесят скороходов, окружил себя многочисленной свитой. Когда, по его мнению, настал удобный момент для осуществления замысла, он устроил за городом пиршество для своих приверженцев, где собирался провозгласить себя царём.

Но по совету пророка Натана и при его поддержке Бат-Шеве удалось убедить царя поспешить с исполнением данного ей обещания: назначить Соломона своим преемником и помазать его сейчас же на царство. Священник Цадок в сопровождении пророка Натана, Бнаягу и отряда царских телохранителей (крети у-плети) повезли Соломона на царском муле к источнику Гихон, где Цадок помазал его на царство. Когда раздались звуки рожка, народ закричал: «Да здравствует царь!». Народ стихийно пошёл за Соломоном, сопровождая его во дворец с музыкой и ликующими криками.

Весть о помазании Соломона испугала Адонию и его сторонников. Адония, боясь мести Соломона, искал спасения в святилище, ухватившись за рога жертвенника. Соломон обещал ему, что если он будет вести себя безупречно, «волос не упадёт с его головы на землю»; в противном же случае он будет казнён. Вскоре Давид умер, и царь Соломон вступил на престол. Так как сыну Соломона, Рехаваму, было при воцарении Соломона один год (Млахим I 14, 21; ср. 11, 42), следует предположить, что Соломон не был «мальчиком» при восшествии на престол, как можно было бы понять из текста (там же, 3, 7).

Уже первые шаги нового царя оправдали мнение, составленное о нём царём Давидом и пророком Натаном: он оказался бесстрастным и прозорливым правителем. Между тем, Адония попросил царицу-мать добиться царского разрешения на его брак с Авишаг, рассчитывая на народное воззрение о том, что право на престол имеет тот из приближённых царя, которому достаётся его жена или наложница (ср. Шмуэль II 3, 7 и далее; 16, 22). Соломон понял замысел Адонии и предал своего брата смертной казни. Так как Адонию поддерживали Йоав и Эвьятар, то последнего устранили от должности первосвященника и сослали в его имение в Анатот. Известие о гневе царя дошло до Йоава, и он укрылся в святилище. По повелению царя Соломона Бнаягу убил его, т. к. его преступление по отношению к Авнеру и Амасе лишило его права убежища (см. Шмот 21, 14). Был устранён и враг Давидовой династии, Шими, родственник Шауля (Млахим I 2, 12-46).

Впрочем, о других случаях применения царём Соломоном смертной казни нам неизвестно. Кроме того, по отношению к Йоаву и Шими он лишь исполнил завещание отца (там же, 2, 1-9). Укрепив свою власть, Соломон принялся за решение стоявших перед ним задач. Царство Давида было одним из значительных государств Азии. Соломону предстояло укрепить и сохранить это положение. Он поспешил вступить в дружественные отношения с могущественным Египтом; предпринятый фараоном поход в Эрец-Исраэль был направлен не против владений Соломона, а против ханаанейского Гезера. Вскоре Соломон женился на дочери фараона и получил покорённый Гезер в приданое (там же, 9, 16; 3, 1). Это было ещё до постройки Храма, т. е. в начале царствования Соломона (ср. там же, 3, 1; 9, 24).

Обеспечив, таким образом, свою южную границу, царь Соломон возобновляет союз с северным соседом, финикийским царём Хирамом, с которым был в дружественных отношениях ещё царь Давид (там же, 5, 15-26). Вероятно, в целях сближения с соседними народами, царь Соломон взял себе в жёны моавитянок, аммонитянок, эдомитянок, сидонянок и хиттиек, которые, надо полагать, принадлежали к знатным родам этих народов (там же, 11, 1)

Цари приносили Соломону богатые дары: золото, серебро, одеяния, оружие, лошадей, мулов и т. д. (там же, 10, 24, 25). Богатство Соломона было так велико, что «он сделал серебро в Иерусалиме равным камням, а кедры сделал равными сикоморам» (там же, 10, 27). Царь Соломон любил лошадей. Он первый ввёл конницу и колесницы в еврейскую армию (там же, 10, 26). На всех его предприятиях лежит печать широкого размаха, стремление к грандиозности. Это придавало блеск его царствованию, но, вместе с тем, ложилось тяжёлым бременем на население, главным образом, на колена Эфраима и Менаше. Эти колена, отличаясь по характеру и некоторым особенностям культурного развития от колена Йеуды, к которому принадлежал царский дом, всегда имели сепаратистские стремления. Царь Соломон думал принудительными работами подавить их строптивый дух, но результатов достиг прямо противоположных. Правда, попытка эфраимита Йеровама поднять восстание ещё при жизни Соломона, закончилась неудачей. Мятеж был подавлен. Но после смерти царя Соломона его политика по отношению к «дому Йосефа» привела к отпадению десяти колен от династии Давида.

Большое недовольство среди пророков и людей, верных Б-гу Израиля, вызывало его терпимое отношение к языческим культам, которые вводили его жёны-иноплеменницы. В Торе сообщается, что он построил на Масличной Горе капище для моавитского бога Кмоша и аммонитского бога Молоха. Тора связывает это «уклонение его сердца от Б-га Израиля» с его старческим возрастом. Тогда совершился перелом в его душе. Роскошь и многожёнство развратили его сердце; расслабленный физически и духовно, он поддался влиянию своих жён-язычниц и пошёл по их пути. Это отпадение от Б-га было тем преступней, что Соломон, согласно Торе, дважды удостаивался Б-жественного откровения: первый раз ещё до строительства Храма, в Гивоне, куда он отправился совершить жертвоприношения, т. к. там была великая бама. Ночью Всевышний явился Соломону во сне и предложил просить у Него всё, что царь ни пожелает. Соломон не просил ни богатства, ни славы, ни долголетия, ни побед над врагами. Он просил только даровать ему мудрость и умение управлять народом. Б-г обещал ему и мудрость, и богатство, и славу, и, если он будет исполнять заповеди, также долголетие (там же, 3, 4 и далее). Второй раз Б-г явился ему по окончании строительства Храма и открыл царю, что внял его молитве при освящении Храма. Всевышний обещал, что примет этот Храм и династию Давида под Свою защиту, но если народ отпадёт от Него, то Храм будет отвергнут и народ изгнан из Страны. Когда сам Соломон ступил на путь идолопоклонства, Б-г возвестил ему, что отнимет у его сына власть над всем Израилем и отдаст другому, оставив дому Давида только власть над Иудеей (там же, 11, 11-13).

Царь Соломон царствовал сорок лет. С атмосферой конца его царствования полностью гармонирует настрой книги Коэлет. Испытав все радости жизни, испив чашу наслаждения до дна, автор убеждается, что не удовольствие и наслаждение составляют цель жизни, не они дают ей содержание, а страх Б-жий.

Царь Соломон в Агаде.

Личность царя Соломона и рассказы из его жизни стали любимым сюжетом Мидраша. Имена Агур, Бин, Яке, Лемуэль, Итиэль и Укал (Мишлей 30, 1; 31, 1) объясняются как имена самого Соломона (Шир а-ширим Рабба,1, 1). Соломон вступил на престол, когда ему было 12 лет (по Таргуму Шени к книге Эстер 1, 2—13 лет). Он царствовал 40 лет (Млахим I, 11, 42) и, следовательно, умер пятидесяти двух лет от роду (Седер Олам Рабба, 15; Берейшит Рабба, С, 11. Ср., однако, Иосиф Флавий, Иудейские Древности, VIII, 7, § 8, где утверждается, что Соломон вступил на престол четырнадцати лет от роду и царствовал 80 лет, ср. также комментарий Абарбанеля к Млахим I, 3, 7). Агада подчёркивает сходство в судьбе царей Соломона и Давида: оба они царствовали по сорок лет, оба писали книги и составляли псалмы и притчи, оба строили алтари и торжественно переносили ковчег завета и, наконец, у обоих был руах а-кодеш. (Шир а-ширим раба, 1. с.).

Мудрость царя Соломона.

Соломону ставится в особую заслугу то, что во сне он просил только о даровании ему мудрости (Псикта рабати, 14). Соломон считался олицетворением мудрости, так что сложилась поговорка: «Видящий Соломона во сне может надеяться стать мудрым» (Брахот 57 б). Он понимал язык зверей и птиц. Творя суд, он не нуждался в допросе свидетелей, так как уже при одном взгляде на тяжущихся узнавал, кто из них прав и кто виноват. Песнь Песней, Мишлей и Коэлет царь Соломон написал под влиянием руах а-кодеш (Макот, 23 б, Шир а-ширим Рабба,1. с.). Мудрость Соломона проявлялась и в постоянном стремлении распространить Тору в Стране, для чего он строил синагоги и школы. При всём том Соломон не отличался надменностью и, когда нужно было определить високосный год, он приглашал к себе семь учёных старцев, в присутствии которых хранил молчание (Шмот Рабба, 15, 20). Таков взгляд на Соломона амораев, мудрецов Талмуда. Таннаи же, мудрецы Мишны, за исключением р. Йосе бен Халафта, изображают Соломона в менее привлекательном свете. Соломон, говорят они, имея много жён и постоянно увеличивая количество лошадей и сокровищ, нарушил запрет Торы (Дварим 17, 16-17, ср. с Млахим I, 10, 26—11, 13). Он слишком уж полагался на свою мудрость, когда решил спор двух женщин о ребёнке без свидетельских показаний, за что получил порицание от бат-коль. Книга Коэлет, по мнению некоторых мудрецов, лишена святости и является «лишь мудростью Соломона» (В. Талмуд, Рош а-Шана 21 б; Шмот Рабба 6, 1; Мегила 7а).

Могущество и блеск царствования царя Соломона.

Царь Соломон царствовал над всеми горними и дольними мирами. Диск Луны во время его царствования не уменьшался, а добро постоянно брало верх над злом. Власть над ангелами, демонами и животными придавала особый блеск его царствованию. Демоны доставляли ему драгоценные камни и воду из далёких стран для орошения его экзотических растений. Звери и птицы сами заходили в его кухню. Каждая из тысячи его жён готовила каждый день пир в чаянии, что царю будет угодно отобедать у неё. Царь птиц, орёл, подчинялся всем указаниям царя Соломона. С помощью магического перстня, на котором было выгравировано имя Всевышнего, Соломон выпытал у ангелов много тайн. Кроме того, Всевышний подарил ему летающий ковёр. Соломон перемещался на этом ковре, завтракая в Дамаске и ужиная в Мидии. Мудрого царя однажды пристыдил муравей, которого он во время одного из своих полётов поднял с земли, посадил на руку и спросил: есть ли на свете кто-либо более великий, чем он, Соломон. Муравей ответил, что считает себя более великим, т. к. иначе Господь не послал бы к нему земного царя и тот не посадил бы его к себе на руку. Соломон разгневался, сбросил муравья и закричал: «Знаешь ли ты, кто я?». Но муравей ответил: «Знаю, что ты сотворён из ничтожного зародыша (Авот 3, 1), поэтому ты не вправе слишком возноситься». Устройства трона царя Соломона подробно описывается во Втором Таргуме к книге Эстер (1. с.) и в других Мидрашах. Согласно Второму Таргуму, на ступенях трона находилось 12 золотых львов и столько же золотых орлов (по другой версии 72 и 72) один против другого. К трону вели шесть ступеней, на каждой из которых находились золотые изображения представителей царства животных, по два разных на каждой ступени, один напротив другого. На верхушке трона находилось изображение голубя с голубятником в когтях, что должно было символизировать владычество Израиля над язычниками. Там же был укреплён золотой подсвечник с четырнадцатью чашечками для свечей, на семи из которых были выгравированы имена Адама, Ноаха, Шема, Авраама, Ицхака, Яакова и Иова, а на семи других — имена Леви, Кеата, Амрама, Моше, Аарона, Эльдада и Хура (по другой версии — Хаггая). Над подсвечником находился золотой кувшин с маслом, а ниже — золотая чаша, на которой были выгравированы имена Надава, Авигу, Эли и двух его сыновей. 24 виноградных лозы над троном создавали тень над головой царя. При помощи механического приспособления трон перемещался по желанию Соломона. Согласно Таргуму, все животные при помощи особого механизма протягивали лапы, когда Соломон поднимался на трон, чтобы царь мог на них опереться. Когда Соломон достигал шестой ступени, орлы поднимали его и усаживали на кресло. Затем большой орёл надевал ему венец на голову, а остальные орлы и львы поднимались наверх, чтобы образовать тень вокруг царя. Голубь спускался, брал из ковчега свиток Торы и клал его на колени Соломону. Когда царь, окружённый Сангедрином, приступал к разбору дела, колёса (офаним) начинали вертеться, а звери и птицы испускали крики, приводившие в трепет тех, кто намеревался дать ложные показания. В другом Мидраше рассказывается, что при шествии Соломона на трон животное, стоявшее на каждой ступени, поднимало его и передавало следующему. Ступени трона были усыпаны драгоценными камнями и кристаллами. После смерти Соломона египетский царь Шишак завладел его троном вместе с сокровищами Храма (Млахим I, 14, 26). После смерти Санхерива, покорившего Египет, троном вновь завладел Хизкиягу. Затем трон последовательно доставался фараону Нехо (после поражения царя Йошии), Невухаднецару и, наконец, Ахашверошу. Эти правители не были знакомы с устройством трона и потому не могли им пользоваться. Мидраши описывают также устройство «ипподрома» Соломона: он имел три фарсанга в длину и три в ширину; в середине его были вбиты два столба с клетками наверху, в которых были собраны разные звери и птицы.

При постройке Храма Соломону помогали ангелы. Элемент чуда сказывался повсюду. Тяжёлые камни сами поднимались наверх и опускались на надлежащее место. Обладая даром пророчества, Соломон предвидел, что вавилоняне разрушат Храм. Поэтому он устроил особый подземный ящик, в котором впоследствии был скрыт ковчег завета (Абарбанель к Млахим I, 6, 19). Посаженные Соломоном в Храме золотые деревья приносили плоды каждый сезон. Деревья завяли, когда в Храм вошли язычники, но они вновь расцветут с пришествием Машиаха (Йома 21 б). Дочь фараона принесла с собой в дом Соломона принадлежности культа идолопоклонников. Когда Соломон женился на дочери фараона, сообщает другой Мидраш, с неба сошёл архангел Гавриэль и воткнул в морскую пучину шест, вокруг которого образовался остров, на котором впоследствии был построен Рим, покоривший Иерусалим. Р. Йосе бен Халафта, который всегда «принимает сторону царя Соломона», полагает, однако, что Соломон, женившись на дочери фараона, имел единственной целью обратить её в еврейство. Существует мнение, что Млахим I, 10, 13 следует толковать в том смысле, что Соломон вступил в греховную связь с царицей Савской, родившей Невухаднецара, который разрушил Храм (см. толкование Раши к этому стиху). Другие же вовсе отрицают историю о царице Савской и предложенных ею загадках, а слова малкат Шва понимают как млехет Шва, царство Савское, покорившееся Соломону (В. Талмуд, Бава Батра 15 б).

Падение царя Соломона.

Устная Тора сообщает, что царь Соломон за свои грехи лишился трона, богатства и даже разума. Основанием служат слова Коэлета (1, 12), где он говорит о себе как о царе Израиля в прошедшем времени. Он постепенно опустился с вершины славы в низины нищеты и несчастья (В. Талмуд, Сангедрин 20 б). Предполагают, что ему вновь удалось овладеть троном и стать царём. Сверг Соломона с трона ангел, принявший образ Соломона и узурпировавший его власть (Рут Рабба 2, 14). В Талмуде вместо этого ангела упоминается Ашмадай (В. Талмуд, Гитин 68 б). Некоторые мудрецы Талмуда первых поколений полагали даже, что Соломон был лишён удела в будущей жизни (В. Талмуд, Сангедрин 104 б; Шир а-ширим Рабба 1, 1). Рабби Элиэзер на вопрос о загробной жизни Соломона даёт уклончивый ответ (Тосеф. Йевамот 3, 4; Йома 66 б). Но, с другой стороны, о Соломоне сказано, что Всевышний простил ему, как и отцу его, Давиду, все совершённые им грехи (Шир а-ширим Рабба 1. с.). В Талмуде говорится, что царь Соломон издал постановления (таканот) об эруве и омовении рук, а так же включил в благословение на хлеб слова о Храме (В. Талмуд, Брахот 48 б; Шабат 14 б; Эрувин 21 б).

Царь Соломон (Сулейман) в арабской литературе.

У арабов еврейский царь Соломон считается «посланцем Всевышнего» (rasul Allah), как бы предтечей Мухаммада. Особенно подробно арабские легенды останавливаются на его встрече с царицей Савской, государство которой отождествляется с Аравией. Имя «Сулейман» давалось всем великим царям. Сулейман получил от ангелов четыре драгоценных камня и вправил их в магический перстень. Присущая перстню сила иллюстрируется следующим рассказом: Сулейман обыкновенно снимал перстень, когда умывался, и передавал одной из своих жён, Амине. Однажды злой дух Сакр принял образ Сулеймана и, забрав кольцо из рук Амины, сел на царский престол. Пока Сакр царствовал, Сулейман скитался, всеми покинутый, и питался подаянием. На сороковой день царствования Сакр бросил перстень в море, там его проглотила рыба, пойманная затем рыбаком и приготовленная Сулейману на ужин. Сулейман разрезал рыбу, нашёл там перстень и вновь получил свою прежнюю силу. Сорок дней, которые он провёл в изгнании, были наказанием за то, что в его доме поклонялись идолам. Об этом, правда, Сулейман не знал, но знала одна из его жён (Коран, сура 38, 33-34). Ещё мальчиком Сулейман якобы отменял решения своего отца, например, когда решался вопрос о ребёнке, на которого претендовали две женщины. В арабской версии этого рассказа волк съел дитя одной из женщин. Дауд (Давид) решил дело в пользу старшей женщины, а Сулейман предложил разрезать ребёнка и, после протеста младшей, отдал ребёнка ей. Превосходство Сулеймана над отцом в качестве судьи проявляется также в его решениях об овце, совершившей потраву на поле (сура 21, 78, 79), и о кладе, найдённом в земле после продажи земельного участка; на клад претендовали и покупатель, и продавец.

Сулейман предстаёт великим воителем, любителем военных походов. Страстная любовь его к лошадям привела к тому, что, осматривая как-то раз 1000 вновь доставленных ему лошадей, он забыл совершить полуденную молитву (Коран, сура 38, 30-31). За это он позже убил всех лошадей. Во сне ему явился Ибрагим (Авраам) и убеждал предпринять паломничество в Мекку. Сулейман отправился туда, а затем в Йемен на ковре-самолёте, где вместе с ним находились люди, звери и злые духи, птицы же тесной стаей летели над головой Сулеймана, образуя балдахин. Сулейман, однако, заметил, что в этой стае отсутствует удод, и пригрозил ему страшным наказанием. Но последний вскоре прилетел и успокоил разгневанного царя, рассказав ему о виденных чудесах, о прекрасной царице Билкис и её царстве. Тогда Сулейман послал царице с удодом письмо, в котором просил Билкис принять его веру, угрожая в противном случае покорить её страну. Чтобы испытать мудрость Сулеймана, Билкис предложила ему ряд вопросов и, убедившись, наконец, в том, что он далеко превзошёл славу о себе, покорилась ему вместе со своим царством. О пышном приёме, устроенном Сулейманом для царицы, и о предложенных ею загадках говорится в суре 27, 15-45. Сулейман умер пятидесяти трёх лет от роду, после сорокалетнего царствования.

Существует легенда, что Сулейман собрал все книги по магии, находившиеся в его царстве, и запер их в ящике, который поместил под своим троном, не желая, чтобы кто-нибудь воспользовался ими. После смерти Сулеймана духи пустили молву о нём, как о чародее, который сам пользовался этими книгами. Многие этому поверили.

Отголоском агадот и мусульманских легенд в средние века являются легенды о Соломоне и Мерлине, Соломоне и Морольфе, Соломоне и Китоврасе в византийской и славянской письменности.

Источник: http://toldot.ru

В годы Фронды (гражданской войны 1648–1653 гг. между сторонниками королевского абсолютизма и аристократами, стремившимися к независимости от короля) Скюдери выпустила 10 томов своего романа «Артамен, или Великий Кир» («Artamène ou Le Grand Cyrus», 1649–1653, считается самым длинным французским романом, в первом его издании — 13095 страниц). В предисловии она писала: «Бессмертный Гелиодор и великий д’Юрфе были и будут для меня единственными образцами. Это мои единственные наставники; только им я следовала, только им нужно следовать». Тем не менее она значительно более оппозиционна, чем автор «Астреи», демонстрируя аристократам-фрондерам образцы активных действий. Хотя в романе рассказывается о персидском царе Кире, никакого историзма в романе нельзя обнаружить. В нем повествуется о том, как Кир проник к своему врагу Киаксару под именем Артамена. Ему легко было бы расправиться с опасным противником, но он влюбляется в дочь Киаксара Мандану. После множества приключений и военных подвигов, окрашенных галантностью, Кир завоевывает руку и сердце Манданы, а Киаксар добровольно отдает ему свое царство. Так же, как у д’Юрфе, в романе множество вставных эпизодов, придающих ему барочную пестроту. В том же жанре галантно-героического романа была написана «Клелия» (Clélie, 10 частей, 1654–1660) M. де Скюдери (со знаменитой «картой нежности»), а по персональной модели писательницы — «Кассандра» («Cassandre», 10 частей, 1642–1660) и «Клеопатра» («Cléopâtre», 12 частей, 1647–1658) Готье де Коста де Ла Кальпренеда (La Calprenède, 1610–1663) и другие произведения прециозной литературы.

Соч.: Artamène ou le Grand Cyrus. Genève: Slatkine, 1972 (réimpression de l’édition de 1656); Clélie, histoire romaine. Genève: Slatkine, 1973 (réimpression de l’édition de 1660); Célinte, nouvelle première. P., 1979 (réimpression de l’édition de 1660); Mathilde, Martin et Eschart. Genève: Slatkine, 1979 (réimpression de l’édition originale de 1667); La promenade de Versailles. Genève: Slatkine, 1979 (réimpression de l’édition originale de 1669); в рус. пер. — [Фрагменты] // Зарубежная литература XVII века / Сост. Б. И. Пуришев. М., 2003.

Лит.: История французской литературы: В 4 т. Т. 1. М., 1946; Cousin V., La société française au XVII-e siècle, d’après le Grand Cyrus de m-lle de Scudéry: V. 1–2. P., 1858; MacDougall D. Madeleine de Scudéry: her romantic life and death. L., 1972; Godenne R. Les Romans de Mademoiselle de Scudery. Genève: 1983; Aronson N. Madeleine de Scudery ou le Voyage au pays de Tendre. — P.: 1986.

Этапы литературного процесса: Новое время: XVII век. — Теория истории литературы: Направления, течения, школы: Барокко. — Персоналии: Французские писатели, литераторы. — Персоналии: Персональные модели во французской литературе.

Источник: http://www.litdefrance.ru

Константин Михайлович сам расскажет о себе в собственноручно написанной автобиографии:

«Я родился в 1915 году [15 (28) ноября; - здесь и далее примечания Н.В. Уфаркина] в Петрограде, а детство провёл в Рязани и Саратове. Моя мать работала то машинисткой, то делопроизводителем, а отчим, в прошлом участник японской и германской войн, был преподавателем тактики в военном училище.

Наша семья жила в командирских общежитиях. Военный быт окружал меня, соседями были тоже военные, да и сама жизнь училища проходила на моих глазах. За окнами, на плацу, производились утренние и вечерние поверки. Мать участвовала вместе с другими командирскими жёнами в разных комиссиях содействия; приходившие к родителям гости чаще всего вели разговоры о службе, об армии. Два раза в месяц я, вместе с другими ребятами, ходил на продсклад получать командирское довольствие.

Вечерами отчим сидел и готовил схемы к предстоящим занятиям. Иногда я помогал ему. Дисциплина в семье была строгая, чисто военная. Существовал твёрдый распорядок дня, всё делалось по часам, в ноль-ноль, опаздывать было нельзя, возражать не полагалось, данное кому бы то ни было слово требовалось держать, всякая, даже самая маленькая ложь презиралась.

Так как и отец и мать были люди служащие, в доме существовало разделение труда. Лет с шести-семи на меня были возложены посильные, постепенно возраставшие обязанности. Я вытирал пыль, мёл пол, помогал мыть посуду, чистил картошку, следил за керосинкой, если мать не успевала — ходил за хлебом и молоком. Времени, когда за меня стелили постель или помогали мне одеваться, — не помню.

Атмосфера нашего дома и атмосфера военной части, где служил отец, породили во мне привязанность к армии и вообще ко всему военному, привязанность, соединённую с уважением. Это детское, не вполне осознанное чувство, как потом оказалось на поверку, вошло в плоть и кровь.

Весной 1930 года, окончив в Саратове семилетку, я вместо восьмого класса пошёл в фабзавуч учиться на токаря. Решение принял единолично, родители его поначалу не особенно одобряли, но отчим, как всегда сурово, сказал: «Пусть делает, как решил, его дело!»

Вспоминая теперь это время, я думаю, что были две серьёзные причины, побудившие меня поступить именно так, а не иначе. Первая и главная — пятилетка, только что построенный недалеко от нас, в Сталинграде, тракторный завод и общая атмосфера романтики строительства, захватившая меня уже в шестом классе школы. Вторая причина — желание самостоятельно зарабатывать. Мы жили туго, в обрез, и тридцать семь рублей в получку, которые я стал приносить на второй год фабзавуча, были существенным вкладом в наш семейный бюджет.

В ФЗУ мы четыре часа в день занимались теорией, а четыре часа работали, сначала в учебных мастерских, потом на заводах. Мне пришлось работать в механическом цеху завода «Универсалъ», выпускавшего американские патроны для токарных станков.

Поздней осенью 1931 года я вместе с родителями переехал в Москву и весной 1932 года, окончив фабзавуч точной механики и получив специальность токаря 4-го разряда, пошёл работать на авиационный завод, а потом в механический цех кинофабрики «Межрабпомфильм».

Руки у меня были отнюдь не золотые, и мастерство давалось с великим трудом; однако постепенно дело пошло на лад, через несколько лет я уже работал по седьмому разряду.

В эти же годы я стал понемногу писать стихи. Мне случайно попалась книжка сонетов французского поэта Эредиа «Трофеи» в переводах Глушкова-Олерона. Затрудняюсь объяснить теперь, почему эти холодновато-красивые стихи произвели на меня тогда настолько сильное впечатление, что я написал в подражание им целую тетрадку собственных сонетов. Но, видимо, именно они побудили меня к первым пробам пера. Вскоре, после того как я одним духом одолел всего Маяковского, родилось моё новое детище — поэма в виде длиннейшего разговора с памятником Пушкину. Вслед за ней я довольно быстро сочинил другую поэму из времён гражданской войны и постепенно пристрастился к сочинению стихов, — иногда они получались звучные, но в большинстве были подражательные. Стихи нравились моим родным и товарищам по работе, но я сам не придавал им серьёзного значения.

Осенью 1933 года под влиянием статей о Беломорстрое, которыми тогда были полны все газеты, я написал длинную поэму под названием «Беломорканал». В громком чтении она производила впечатление на слушателей. Кто-то посоветовал мне сходить с ней в литературную консультацию — а вдруг возьмут и напечатают?

Не особенно в это веря, я, однако, не удержался от соблазна и пошёл на Большой Черкасский переулок, где на четвёртом этаже, в тесной, заставленной столами комнате помещалась литературная консультация Гослитиздата. Заведовал ею Владимир Иосифович Зеленский, писавший когда-то в «Правде» под псевдонимом Леонтий Котомка, а консультантами работали Анатолий Константинович Котов, Сергей Васильевич Бортник и Стефан Юрьевич Коляджин. Это были тогда ещё молодые люди, энтузиасты, увлечённые своим делом — кропотливой и далеко не всегда благодарной работой с начинающими. Я пришёл вовремя — литконсультация Гослитиздата выпускала очередной, второй сборник молодых авторов под названием «Смотр сил».

Прочитав моё творение, Коляджин сказал, что я не лишён способностей, но предстоит ещё много работы. И я стал работать: в течение полугода чуть ли не каждые две недели заново переписывал поэму и приносил её Коляджину, а он вновь заставлял переделывать. Наконец весной, решив, что мы оба совершили с поэмой всё, что могли, Коляджин понёс ее Василию Васильевичу Казину, который редактировал в Гослитиздате поэзию. Казин тоже признал мои способности, но поэму как таковую отверг, ска¬зав, что из неё можно выбрать лишь отдельные удачные места, или, как он выразился, фрагменты. И вот эти-то фрагменты, после того как я над ними ещё поработаю, наверно, можно будет включить в сборник «Смотр сил».

Всю весну и начало лета каждый день, приходя с работы, я допоздна сидел и корпел над фрагментами. И когда я вконец изнемог под грузом поправок, Казин, казавшийся мне очень строгим человеком, вдруг сказал: «Ладно, теперь можно — в набор!» Сборник «Смотр сил» ушёл в типографию. Оставалось ждать его выхода. Летом, получив отпуск, я решил поехать на Беломорканал, чтобы увидеть своими глазами то, о чём я писал стихи, пользуясь чужими газетными статьями. Когда я робко заговорил об этом в консультации Гослитиздата, меня неожиданно поддержали не только морально, но и материально. В секторе культмассовой работы нашлись деньги для этой поездки, и через несколько дней, получив триста рублей и добавив их к своим отпускным, я поехал в Медвежью Гору, где помещалось управление так называемого Белбалтлага, занимавшегося достройкой ряда сооружений канала. В кармане у меня лежала справка, в которой значилось, что Симонов К.М. — молодой поэт с производства — направляется для сбора материала о Беломорканале и что культмассовый сектор Гослитиздата просит оказать означенному поэту всяческое содействие.

На Беломорканале я пробыл месяц. Большую часть времени жил на одном из лагерных пунктов неподалёку от Медвежьей Горы. Мне было девятнадцать лет, и в том бараке, где я пристроился в каморке лагерного воспитателя (тоже, как и все остальные, заключённого), никто, конечно не принимал меня всерьёз за писателя. Персона моя никого не интересовала и не стесняла, и поэтому люди оставались сами собой. Когда я рассказывал о себе и о том, что хочу написать поэму про Беломорканал (а я действительно хотел написать вместо прежней новую), к этому относились с юмором и сочувствием, хлопали по плечу, одобряли — «Давай пробивайся!».

Вернувшись в Москву, я написал эту новую поэму. Называлась она «Горизонт», стихи были по-прежнему неудобоваримыми, но за ними стояло уже реальное содержание — то, что я видел и знал. В консультации мне посоветовали пойти учиться в открывшийся недавно по инициативе А.М. Горького Вечерний рабочий литературный университет и даже написали рекомендацию.

В начале сентября 1934 года, сдав приёмные испытания, я нашёл свою фамилию в длинном списке принятых, вывешенном в коридорах знаменитого «Дома Герцена». В этом списке было много фамилий людей, так никогда и не ставших писателями, но и немало ныне известных в поэзии. Среди них имена Сергея Смирнова, Сергея Васильева, Михаила Матусовского, Виктора Бокова, Ольги Высотской, Яна Сашина.

Учиться первые полтора года было трудно; я продолжал работать токарем, сначала в «Межрабпомфилъме», а потом на кинофабрике «Техфилъм». Жил я далеко, за Семёновской заставой, работал на Ленинградском шоссе, вечерами бежал на лекции, а по ночам продолжал писать и переписывать свою поэму о Беломорканале, которая чем дальше, тем делалась всё длиннее. Времени на сон практически не оставалось, а тут ещё выяснилось, что я гораздо меньше начитан, чем мне это казалось раньше. Пришлось, в срочном порядке, громадными порциями глотать литературу.

На втором курсе стало ясно, что делать сразу три дела — работать, учиться и писать — я больше не могу. Мне скрепя сердце пришлось оставить работу и перебиваться случайными заработками, потому что стипендий нам не давали, а стихов моих ещё не печатали.

Вспоминая свои молодые годы, не могу не упомянуть о моих руководителях в поэтическом семинаре Литературного института Илье Дукоре и Леониде Ивановиче Тимофееве и моих поэтических наставниках тех лет — Владимире Луговском и Павле Антокольском, сыгравших немалую роль в моей писательской судьбе. К этим людям я до сих пор испытываю огромную благодарность. В 1936 году в журналах «Молодая гвардия» и «Октябрь» были напечатаны мои первые стихи, а в 1938 году под названием «Павел Чёрный» наконец вышла из печати, отдельной книжкой, та самая поэма о Беломорканале, с первым вариантом которой я пять лет назад обратился в литконсультацию. Своим выходом в свет она не принесла мне радости, но — пока я её писал и переписывал — научила меня работать.

Однако не публикация стихов и не выход моей первой книжки стали для меня той ступенью, шагнув на которую я почувствовал, что становлюсь поэтом.

Это чувство точно и определенно связано у меня с одним днём и одним стихотворением.

Вскоре после того как газеты напечатали известие о гибели под Уэской в Испании командира Интернациональной бригады генерала Лукача, я вдруг узнал, что легендарный Лукач — это писатель Мате Залка, человек, которого я не раз видел и которого ещё год назад запросто встречал то в трамвае, то на улице. В тот же вечер я сел и написал стихотворение «Генерал».

В нём говорилось о судьбе Мате Залки – генерала Лукача, но внутренне с юношеской прямотой и горячностью я отвечал сам себе на вопрос — какой должна быть судьба моего поколения в наше революционное время? С кого лепить жизнь?

Да, именно так, как Мате Залка, мне хочется прожитъ и свою собственную жизнь. Да, именно за это мне будет не жаль отдать её!

В стихах «Генерал» хромали рифмы и попадались неуклюжие строчки, но сила чувства, которое было в моей душе, сделала их, как мне кажется, моими первыми настоящими стихами. На этом, собственно, и пора поставить точку, рассказывая о том, как ты начинал.

Свою дальнейшую биографию — профессионального литератора, принятого в 1938 году в члены Союза писателей, — я изложу лишь в самых общих чертах. Если о времени, когда ты не печатался или только начинал печататься, можешь рассказать только ты сам, то обо всём последующем в жизни писателя говорят главным образом его книги.

Поэтому всё дальнейшее в этой автобиографии будет лишь кратким комментарием к наиболее существенному — к книгам.

Осенью 1938 года, закончив Литературный институт имени А.М. Горького, я поступил учиться в аспирантуру ИФЛИ [ Институт истории, философии, литературы ]. Летом 1939 года сдал первые три экзамена кандидатского минимума. В августе того же года, по предписанию Политуправления Красной Армии, уехал на Халхин-Гол, в Монголию, в качестве военного корреспондента газеты «Героическая красноармейская». Более к занятиям в ИФЛИ я уже не возвращался.

После Халхин-Гола, во время финской войны, закончил двухмесячные курсы военных корреспондентов при Академии имени Фрунзе. Но на фронт не попал — война уже кончилась.

В 1940 году я написал первую свою пьесу — «История одной любви», в конце этого же года поставленную на сцене Театра имени Ленинского комсомола. А вслед за этим написал и вторую — «Парень из нашего города», поставленную в том же театре уже в канун войны.

С осени 1940 года по июнь 1941-го учился на курсах военных корреспондентов при Военно-политической академии. Окончил их в середине июня 1941 года, получив воинское звание интенданта второго ранга.

В июне 1941 года я стал кандидатом партии. 24 июня 1941 года был призван из запаса и с предписанием Политуправления Красной Армии выехал для работы в газете «Боевое знамя» Третьей армии в район Гродно. В связи со сложившейся на фронте обстановкой до места назначения не добрался и был назначен в редакцию газеты Западного фронта «Красноармейская правда». Работал там до 20 июля 1941 года. Одновременно как нештатный корреспондент посылал военные корреспонденции в «Известия». С 20 июля 1941 года был переведён военным корреспондентом в «Красную звезду», где служил до осени 1946 года.

В июне 1942 года я был принят в члены партии.

В 1942 году мне было присвоено звание старшего батальонного комиссара. В 1943 году — звание подполковника, а после войны — полковника.

В 1942 году я был награждён орденом Боевого Красного Знамени [правильное название – орден Красного Знамени], а в 1945 году — двумя орденами Великой Отечественной войны [правильное название – орден Отечественной войны] первой степени, чехословацким Военным крестом и орденом Белого Льва. После войны, за участие в боях на Халхин-Голе, — монгольским орденом Сухэ-Батора.

За заслуги в области литературы награждён в 1939 году орденом «Знак Почёта», в 1965 году — орденом Ленина, в 1971 году — вторично орденом Ленина.

Большая часть моих корреспонденций, печатавшихся в годы войны в «Красной звезде», «Известиях» и «Правде», составила четыре книги «От Чёрного до Баренцева моря», книги «Югославская тетрадь» и «Письма из Чехословакии», многое осталось только в газетах. В годы войны я написал пьесы «Русские люди», «Жди меня», «Так и будет», повесть «Дни и ночи» (1943—1944) и две книги стихов — «С тобой и без тебя» и «Война», а сразу после войны пьесу — «Под каштанами Праги».

Почти весь материал — для книг, написанных во время войны, и для большинства послевоенных — мне дала работа корреспондентом на фронте.

В связи с этим, пожалуй, стоит дать представление о том, как складывалась в годы войны география этой работы. По долгу службы я в разное время находился на следующих фронтах:

1941 год: июнь – июль — Западный фронт; август — сентябрь — Южный фронт, Приморская армия — Одесса, Особая Крымская армия — Крым, Черноморский флот; октябрь и ноябрь – Мурманское направление Карельского фронта, Северный флот; декабрь — Западный фронт.

1942 год: январь — Закавказский фронт (Новороссийск, Феодосия); январь – февраль — Западный фронт; февраль – март — Керченский полуостров; апрель – май – Мурманское направление Карельского фронта; июль – август — Брянский фронт, Западный фронт; август – сентябрь – Сталинградский фронт; ноябрь – Мурманское направление Карельского фронта; декабрь — Западный фронт.

1943 год: январь – февраль – март – Северокавказский и Южный фронты; апрель – Южный фронт; май – июнь — отпуск, полученный от редакции для написания «Дней и ночей». Жил эти месяцы в Алма-Ате и вчерне написал почти всю книгу. Июль — Курская дуга; август – октябрь — несколько поездок в армии Центрального фронта. Декабрь — корреспондент «Красной звезды» на Харьковском процессе над фашистами – организаторами массовых убийств населения.

1944 год: март – апрель – Первый и Второй Украинские фронты; май – Второй Украинский фронт; июнь — Ленинградский фронт, от начала прорыва линии Маннергейма до взятия, Выборга; июль – август — Первый Белорусский фронт, Люблин, Майданек; август – сентябрь — в частях Второго и Третьего Украинских фронтов в период наступления от Ясс до Бухареста, затем в Болгарии, Румынии и Югославии; октябрь — в Южной Сербии у югославских партизан. После освобождения Белграда – полёт в Италию на нашу авиационную базу в Бари.

1945 год: январь – апрель – Четвертый Украинский фронт, Закарпатская Украина, Южная Польша, Словакия, в наших частях и частях Чехословацкого корпуса; конец апреля – Первый Украинский фронт, встреча с американцами в Торгау. Последние дни боёв за Берлин – в частях Первого Украинского и Первого Белорусского фронтов. Присутствовал при подписании капитуляции германской армии в Карлсхорсте. 10 мая был в Праге.

После войны мне пришлось, в общей сложности около трёх лет, пробыть в многочисленных зарубежных командировках. Наиболее длительными и значительными для меня были поездки, непосредственно связанные с корреспондентской и писательской работой: поездка в Японию (декабрь 1945 — апрель 1946 года); США (апрель 1946 — июнь 1946), Китай (октябрь 1949 — декабрь 1949) — большую часть этой последней поездки я совершил в качестве военного корреспондента «Правды» при 4-й Полевой Китайской армии в Южном Китае.

С 1958 по 1960 год я жил в Ташкенте, работал разъездным корреспондентом «Правды» по республикам Средней Азии. На эти годы приходятся многие поездки на Тянь-Шань, на Памир, в Голодную степь, в Каршинскую степь, в Кызылкумы, в Каракумы, по трассам строящихся газопроводов.

1963 — 1967 годы — я, тоже в качестве специального корреспондента «Правды», ездил в Монголию, на Таймыр, в Якутию, Красноярский край, Иркутскую область, на Кольский полуостров, в Казахстан, в Хабаровский край, в Приморье, на Камчатку, в Магадан, на Чукотку. В 1970 году был во Вьетнаме.

Моя общественная деятельность в послевоенные годы складывалась так: с 1946 по 1950 год и с 1954 по 1958 — главный редактор журнала «Новый мир». С 1950 по 1953 — главный редактор «Литературной газеты». С 1946 по 1959 и с 1967 года по настоящее время — секретарь Правления Союза писателей СССР. С 1946 по 1954 год — депутат Верховного Совета СССР. С 1955 по 1959 — депутат Верховного Совета РСФСР. С 1952 по 1956 год — кандидат в члены ЦК КПСС. С 1956 по 1951 — член Центральной ревизионной комиссии КПСС.

Избирался делегатом XXIII, XXIV и XXV съездов КПСС. На XXV съезде КПСС был избран членом Центральной ревизионной комиссии КПСС.

Па протяжении многих лет участвую в движении борцов за мир. В последние годы являюсь одним из заместителей председателя Советского Комитета защиты мира.

За период моей литературной деятельности мне было присуждено шесть Государственных премий СССР [имеются ввиду Сталинские премии: 1942 год – 1-й степени, 1943 год – 2-й степени, 1946 год – 2-й степени, 1947 год – 1-й степени, 1949 год – 2-й степени, 1950 год – 1-й степени] за пьесы «Парень из нашего города», «Русские люди», «Русский вопрос», «Чужая тень», за книгу стихов «Друзья и враги» и повесть «Дни и ночи», а также Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых по кинематографии за фильм «Живые и мёртвые».

В 1974 году [27 сентября] мне было присвоено звание Героя Социалистического Труда [с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот»], а за трилогию «Живые и мертвые» присуждена Ленинская премия [1974 год.].

В 1966 году я был избран членом-корреспондентом Академии искусств Германской Демократической Республики.

В послевоенное время я продолжал работать в поэзии и драматургии, написал несколько пьес, среди которых «Русский вопрос» и «Четвёртый» считаю более удачными, чем другие. Выпустил три книги стихов — «Друзья и враги», «Стихи 1954 года» и «Вьетнам, зима семидесятого…», довольно много занимался поэтическими переводами.

Однако больше всего писал прозу. В 50-е годы вышел в свет роман «Товарищи по оружию», повесть «Дым отечества», книга повестей «Из записок Лопатина».

С 1955 по 1970 год я работал над книгами «Живые и мёртвые», «Солдатами не рождаются» и «Последнее лето», которые теперь, после завершения работы, составили единый роман с общим заглавием — «Живые и мёртвые».

Последние по времени написанные мною повести «Двадцать дней без войны» и «Мы не увидимся с тобой» завершают работу над прозаическим циклом «Из записок Лопатина».

В 1977 году вышел из печати мой двухтомный дневник «Разные дни войны». Начало работы над этой книгой следует отнести к 1941 году, когда были сделаны первые из вошедших в неё записей.

Вскоре после выхода этого двухтомника военных дневников вышла моя другая дневниковая книга — «Япония 46», почти примыкающая к нему по времени действия.

Несколько последних лет помимо чисто литературной работы я занимался ещё и кино- и теледокументалистикой. При моём участии были сделаны кинофильмы «Если дорог тебе твой дом…», «Гренада, Гренада, Гренада моя…», «Чужого горя не бывает», «Шёл солдат…», «Маяковский делает выставку» и телевизионные фильмы «Солдатские мемуары», «Александр Твардовский», «Какая интересная личность».

[Константин Михайлович Симонов скончался 28 августа 1979 года в городе-герое Москве. Его останки были кремированы и, согласно завещанию, прах был развеян в Белоруссии - на Буйническом поле под городом Могилёвом - на шестом километре дороги из Могилёва в Бобруйск, где в суровые дни 1941 года беспримерную стойкость проявили бойцы 388-го стрелкового полка (172-я стрелковая дивизия, 61-й стрелковый корпус, 13-я армия, Западный фронт) и ополченцы Могилёва, уничтожив только за один день боёв 12 июля 1941 года тридцать девять фашистских танков. 13 июля 1941 года в расположении 388-го стрелкового полка под командованием полковника Кутепова С.Ф. на Буйническом поле оказался военный корреспондент Константин Симонов, который своими глазами увидел, как стояли насмерть советские воины. Это поле и подвиг людей навсегда запечатлелись в памяти писателя...

Там, среди елей и клёнов, лежит валун, на котором знакомое, размашистое факсимиле Константина Симонова. С тыльной стороны камня вмонтирована литая доска с надписью: «Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах».]

Автобиография. 1978 год. – см. Симонов К.М. Собрание сочинений: в 10-ти томах. — М.: Издательство «Художественная литература», 1979. Том 1. Стихотворения. Поэмы. Вольные переводы / Вступительная статья Л. Лазарева; Комментарии А. Александровой. 1979, с. 28-36.

Источник: http://www.warheroes.ru

Константин (Кирилл) Симонов родился 15 (28) ноября 1915 года в Петрограде. Своего отца так и не увидел: тот пропал без вести на фронте в Первую мировую войну (как отмечал писатель в официальной биографии). В 1919 мать с сыном переехала в Рязань, где вышла замуж за военспеца, преподавателя военного дела бывшего полковника царской армии А. Г. Иванишева. Мальчика воспитал отчим, который преподавал тактику в военных училищах, а потом стал командиром РККА. Детство Константина прошло в военных городках и командирских общежитиях. После окончания семи классов он поступил в фабрично-заводское училище (ФЗУ), работал токарем по металлу сначала в Саратове, а потом в Москве, куда семья переехала в 1931 году. Так он, зарабатывая стаж, продолжал работать ещё два года после того, как поступил учиться в Литературный институт имени А. М. Горького.В 1938 году Константин Симонов закончил Литературный институт имени А. М. Горького. К этому времени он уже написал несколько больших произведений — в 1936 в журналах «Молодая гвардия» и «Октябрь» были напечатаны первые стихи Симонова.

В том же 1938 году К. М. Симонов был принят в СП СССР, поступил в аспирантуру ИФЛИ, опубликовал поэму «Павел Чёрный».

В 1939 году направлен в качестве военного корреспондента на Халхин-Гол, в институт не вернулся.

Незадолго до отъезда на фронт окончательно меняет имя и вместо родного Кирилл берёт псевдоним Константин Симонов. Причина — в особенностях дикции и артикуляции Симонова: не выговаривая «р» и твердого «л», произнести собственное имя ему было затруднительно. Псевдоним становится литературным фактом, и вскоре поэт Константин Симонов приобретает всесоюзную популярность.[1]

В 1940 году написал свою первую пьесу «История одной любви», поставленную на сцене Театра им. Ленинского комсомола; в 1941 — вторую — «Парень из нашего города». В течение года учился на курсах военных корреспондентов при ВПА имени В. И. Ленина, получил воинское звание интенданта второго ранга.

С началом войны призван в армию, работал в газете «Боевое знамя». В 1942 году ему было присвоено звание старшего батальонного комиссара, в 1943 году — звание подполковника, а после войны — полковника. Большая часть его военных корреспонденций публиковалась в «Красной звезде». В годы войны написал пьесы «Русские люди», «Жди меня», «Так и будет», повесть «Дни и ночи», две книги стихов «С тобой и без тебя» и «Война».

Как военный корреспондент побывал на всех фронтах, прошёл по землям Румынии, Болгарии, Югославии, Польши и Германии, был свидетелем последних боёв за Берлин. После войны появились его сборники очерков «Письма из Чехословакии», «Славянская дружба», «Югославская тетрадь», «От Чёрного до Баренцева моря. Записки военного корреспондента».

После войны в течение трёх лет пробыл в многочисленных зарубежных командировках (Япония, США, Китай). В 1958—1960 годах жил и работал в Ташкенте в качестве собственного корреспондента «Правды» по республикам Средней Азии. В качестве специального корреспондента «Правды» освещал события на острове Даманский (1969 год).

После смерти Сталина были напечатаны следующие строки К. М. Симонова:

Всю нетерпимость горя и печали.

Первый роман «Товарищи по оружию» увидел свет в 1952 году, затем большая книга — «Живые и мёртвые» (1959). В 1961 году театр «Современник» поставил пьесу Симонова «Четвёртый». В 1963—1964 годах пишет роман «Солдатами не рождаются», в 1970—1971 — «Последнее лето». По сценариям Симонова были поставлены фильмы «Парень из нашего города» (1942), «Жди меня» (1943), «Дни и ночи» (1943—1944), «Бессмертный гарнизон» (1956), «Нормандия-Неман» (1960, совместно с Ш. Спаакоми, Э. Триоле), «Живые и мёртвые» (1964), «Двадцать дней без войны» (1976)

В 1946—1950 и 1954—1958 годах он был главным редактором журнала «Новый мир»; в 1950—1953 — главным редактором «Литературной газеты» (по утверждению Ф. М. Бурлацкого: Через несколько дней после кончины Сталина К. Симонов опубликовал в «Литературной газете» статью, в которой провозглашал главной задачей писателей отразить великую историческую роль Сталина. Хрущёв был крайне раздражен этой статьей. Он позвонил в Союз писателей и потребовал смещения Симонова с поста главного редактора «Литературной газеты»[2]); в 1946—1959 и 1967—1979 годах — секретарём СП СССР.

Симонов в качестве главного редактора в 1956 подписал письмо редколлегии журнала «Новый мир» с отказом в публикации романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго»,[3] а также письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове.

Скончался 28 августа 1979 года в Москве. Согласно завещанию, прах К. М. Симонова был развеян над Буйничским полем под Могилёвом.

Возвращение читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет булгаковского «Мастера и Маргариты»[4] и хэмингуэевского «По ком звонит колокол», защита Лили Брик, которую высокопоставленные «историки литературы» решили вычеркнуть из биографии Маяковского, первый полный перевод пьес Артура Миллера и Юджина О’Нила, выход в свет первой повести Вячеслава Кондратьева «Сашка» — вот далекий от полноты перечень «геракловых подвигов» Симонова, только тех, что достигли цели и только в области литературы. А ведь были ещё и участие в «пробивании» спектаклей в «Современнике» и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «ХХ лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов. Ни одного неотвеченного письма. Хранящиеся сегодня в ЦГАЛИ десятки томов подённых усилий Симонова, названных им «Всё сделанное», содержат тысячи его писем, записок, заявлений, ходатайств, просьб, рекомендаций, отзывов, разборов и советов, предисловий, торящих дорогу «непробиваемым» книгам и публикациям. Особым симоновским вниманием пользовались его товарищи по оружию. Сотни людей начали писать военные мемуары после прочитанных Симоновым и сочувственно оцененных им «проб пера». Он пытался помочь разрешить бывшим фронтовикам множество бытовых проблем: больницы, квартиры, протезы, очки, неполученные награды, несложившиеся биографии.[5]

Вместе с тем, Симонов участвовал в кампании против «безродных космополитов», в погромных собраниях против Зощенко и Ахматовой в Ленинграде, в травле Бориса Пастернака, в написании письма против Солженицына и Сахарова в 1973 году[6].

Награды и премии Герой Социалистического Труда (27.9.1974) три ордена Ленина (27.11.1965; 2.7.1971; 27.9.1974) орден Красного Знамени (3.5.1942) два ордена Отечественной войны I степени (30.5.1945; 23.9.1945) орден «Знак Почёта» (31.1.1939) медаль «За оборону Одессы» медаль «За оборону Сталинграда» медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» медаль «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина» Крест ордена Белого льва «За Победу» (Чехословакия) Военный Крест 1939 года (Чехословакия) орден Сухэ-Батора (МНР) Ленинская премия (1974) — за трилогию «Живые и мёртвые», «Солдатами не рождаются», «Последнее лето» Сталинская премия первой степени (1942) — за пьесу «Парень из нашего города» Сталинская премия второй степени (1943) — за пьесу «Русские люди» Сталинская премия второй степени (1946) — за роман «Дни и ночи» Сталинская премия первой степени (1947) — за пьесу «Русский вопрос» Сталинская премия первой степени (1949) — за сборник стихов «Друзья и враги» Сталинская премия второй степени (1950) — за пьесу «Чужая тень» Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых (1966) — за литературную основу фильма «Живые и мёртвые» (1963)  Семья  Родители Мать: княжна Оболенская Александра Леонидовна (1890, Санкт-Петербург — 1975) Отец: Михаил Агафангелович Симонов (супруг А. Л. Оболенской с 1912 года) Отчим:Александр Григорьевич Иванишев (супруг А. Л. Оболенской с 1919 года)

Отец Михаил Агафангелович Симонов (29 марта 1871 — ?), генерал-майор, участник Первой Мировой войны, Кавалер разных орденов, образование получил в Орловском Бахтинском кадетском корпусе. В службу вступил 1 сентября 1889.

Выпускник (1897) Императорской Николаевской военной академии[7].

1909 — полковник Отдельного Корпуса пограничной стражи[8].

В марте 1915 — командир 12-го Великолуцкого пехотного полка. Награждён Георгиевским оружием. Начальник штаба 43-го армейского корпуса (8 июля 1915 — 19 октября 1917). Генерал-майор (6 декабря 1915).

Последние данные о нём датируются 1920—1922 годами и сообщают о его эмиграции в Польше[9].

Вот, что об этом говорит Алексей Симонов, сын писателя:

История фамилии Симонов. С этой темой я столкнулся в 2005 году, когда делал двухсерийный документальный фильм об отце «Ка-Эм». Дело в том, что мой дед, Александр Григорьевич Иванишев, не был родным отцом моего отца. Константин Михайлович родился у бабки в первом браке, когда она была замужем за Михаилом Симоновым, военным, выпускником Академии Генштаба, в 1915 году получившим генерал-майора. Дальнейшая его судьба долго была неизвестна, отец в автобиографиях писал, что тот пропал без вести ещё в империалистическую войну, затем и вовсе перестал его поминать. В процессе работы над фильмом я нашел письма бабки начала 20-х годов её сестрам в Париж, где она пишет, что Михаил обнаружился в Польше и зовет её с сыном к себе туда. У неё в это время уже был роман с Иванишевым, да, видимо, было и ещё что-то в этих отношениях, что не позволило их восстановить. Но фамилию Симонов бабка все же сыну сохранила, хотя сама стала Иванишевой.

В другом интервью Алексей Симонов отвечает на вопрос об отношении Сталина к отцу:

Вы знаете, никаких доказательств того, что Сталин относился к отцу особенно хорошо, я не нахожу. Да, отец рано стал знаменитым. Но не потому, что Сталин его любил, а потому, что написал «Жди меня». Это стихотворение было молитвой для тех, кто ждал с войны своих мужей. Оно и обратило внимание Сталина на моего папу.

У отца был «прокол» в биографии: мой дед пропал без вести в канун гражданской войны. В то время этого факта было достаточно, чтобы обвинить отца в чём угодно. Сталин понимал, что если выдвинет отца, то он будет служить если не за совесть, то уж за страх обязательно. Так оно и вышло.

Его отец, бухгалтер, коллежский ассесор Симонов Агафангел Михайлович упоминается со своими братом и сёстрами (Надворный советник Михаил Михайлович Симонов, классная дама, из дворян[12] девица Евгения Михайловна Симонова и учительница приготовительного класса, из дворян девица Аграфена Михайловна Симонова) в Адрес-календаре Калужской губернии на 1861 год[13].

История рода бабушки, Дарьи Ивановны, урождённой Шмидт.

Шмидты тоже были дворянами Калужской губернии[12].

Первая супруга Константина Симонова — Евгения Самойловна Ласкина (1915, Орша — 1991, Москва) (двоюродная сестра Бориса Ласкина), филолог (закончила Литинститут 22 июня 1941), литературный редактор, заведующая отделом поэзии журнала «Москва»[15]. В 1949 году пострадала в период кампании по борьбе с космополитизмом[16]. Благодаря ей печатался Шаламов[17], ей в том числе читатели обязаны публикацией в середине 1960-х годов булгаковского романа «Мастер и Маргарита».[18]

В 1939 году у них родился сын Алексей.

В 1940 году Симонов расстался с Ласкиной, познакомившись и влюбившись без памяти в актрису Валентину Серову[19], вдову незадолго до того погибшего лётчика, Героя Испании, комбрига Анатолия Серова.

Этот роман был самым, пожалуй, известным в Советском Союзе, за его развитием следила и переживала вся страна. Оба — молодые, красивые, любящие. Она — кинозвезда, любимица миллионов зрителей, символ женственности, он — известный поэт, корреспондент. Любовь вдохновляла Симонова в творчестве. Ярким посвящением стало стихотворение «Жди меня». Вот, что рассказывает об истории создания дочь Мария:

Оно было написано в начале войны. В июне-июле отец как военкор был на Западном фронте, чуть не погиб под Могилевом, а в конце июля ненадолго оказался в Москве. И, оставшись ночевать на даче у Льва Кассиля в Переделкине, вдруг в один присест написал «Жди меня». Печатать стихотворение он сначала не собирался, считал его слишком личным и читал только самым близким. Но его переписывали от руки, и когда один из друзей сказал, что «Жди меня» — его главное лекарство от тоски по жене, Симонов сдался и решил отдать его в печать. В декабре того же 1941 года «Жди меня» опубликовала «Правда», а в 1943-м на экраны вышел одноименный фильм, где мама сыграла главную роль.[20]

В том же сороковом году Симонов пишет пьесу «Парень из нашего города». Главная героиня пьесы Варя — прототип Валентины, а Луконин — Анатолий Серов. Актриса отказывается играть в новом спектакле, который ставит Театр Ленинского комсомола. Слишком свежа еще рана от потери любимого мужа[21].

В 1942 году вышел в свет сборник стихов Симонова «С тобой и без тебя» с посвящением «Валентине Васильевне Серовой». Книжку нельзя было достать. Стихи переписывали от руки, учили наизусть, посылали на фронт, читали друг другу вслух. Ни один поэт в те годы не знал столь оглушительного успеха, какой познал Симонов после публикации «С тобой и без тебя»[22].

Театр имени Ленинского комсомола, где служила Серова, вернулся из эвакуации в Фергане только в апреле 1943 года. В том же году Серова согласилась стать женой Симонова. Они поженились летом 1943 и зажили одним домом, в котором всегда было много гостей[23].

Всю войну вместе с Симоновым и в составе концертных бригад Валентина Васильевна ездила на фронт.

В 1946 году, выполняя поручение правительства вернуть писателей-эмигрантов, Симонов отправился во Францию[24][25]. Будучи в Париже, Симонов представил любимую жену Ивану Бунину, Тэффи, Борису Зайцеву.

Было это на самом деле или нет, доподлинно неизвестно, но о том, что Серова спасла Бунина от неминуемой гибели, на кухнях судачили. В 1946 году Симонов, получивший задание уговорить нобелевского лауреата Ивана Бунина вернуться на родину, взял с собой в Париж жену. Бунин был очарован Серовой, и она якобы успела шепнуть ему на ухо, чтобы он не вздумал возвращаться себе на погибель. Так это или нет, повторяем, неизвестно, но больше жену в зарубежные вояжи Симонов не брал.[21][22]

Они прожили вместе пятнадцать лет. В 1950-м в этом браке родилась дочь Мария.

Как и многие жизненные истории, любовь Симонова и Серовой не имела счастливого конца. Сплетен и слухов о жизни актрисы и поэта до сих пор ходит немало, они даже становятся основой книг и фильмов — так делают имена на судьбах и слабостях знаменитостей[26],[27]. Не нам судить об отношениях этих талантливых, неординарных людей. Это их жизнь. Нам остались фильмы, вошедшие в «золотой фонд» отечественного кинематографа, и замечательные лирические стихи, посвященные актрисе.[28]

Последняя супруга (1957) — Лариса Алексеевна Жадова (1927—1981), дочь Героя Советского Союза генерала А. С. Жадова, вдова фронтового товарища Симонова, поэта С. П. Гудзенко. Л. А. Жадова закончила искусствоведческий факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, известный советский искусствовед, специалист по Русскому Авангарду, автор нескольких монографий и множества статей. Симонов удочерил дочь Ларисы Екатерину, потом у них родилась дочь Александра.

Дочери — Мария Кирилловна Симонова (род. 1950).

Екатерина Кирилловна Симонова-Гудзенко (род. 1951)

Сочинения  Стихи и поэмы «Победитель» (1937, поэма о Николае Островском), «Павел Черный» (1938, поэма, прославлявшая строителей Беломорско-Балтийского канала), «Ледовое побоище» (1938, поэма), Если дорог тебе твой дом… Жди меня (текст) Песня военных корреспондентов Сын артиллериста «С тобой и без тебя» (сборник стихов) Я знаю, ты бежал в бою… «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины..» «Майор привез мальчишку на лафете..» Хозяйка дома Горят города по пути этих полчищ… Не сердитесь — к лучшему… Открытое письмо Улыбка Всю жизнь любил он рисовать войну.  Романы и повести «Товарищи по оружию» (роман, 1952; новая редакция — 1971), «Живые и мертвые» (роман, 1959), «Солдатами не рождаются» (1963—1964, роман; 2 часть трилогии «Живые и мертвые»; в 1969 — кинофильм «Возмездие» режиссёр Александр Столпер), «Последнее лето» (роман, 1971 3 (заключительная) часть трилогии «Живые и мертвые»). «Дым отечества» (1947, повесть) «Южные повести» (1956—1961) «Из записок Лопатина» (1965, цикл повестей; 1975 — одноимённый спектакль, премьера — Театр «Современник»)  Дневники, мемуары, очерки Симонов К. М. Разные дни войны. Дневник писателя. — М.: Художественная литература, 1982. — Т. 1. — 479 с. — 300 000 экз. Симонов К. М. Разные дни войны. Дневник писателя. — М.: Художественная литература, 1982. — Т. 2. — 688 с. — 300 000 экз. «Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине» (1979, опубликовано в 1988) «Письма из Чехословакии» (сборник очерков), «Славянская дружба» (сборник очерков), «Югославская тетрадь» (сборник очерков), «От Черного до Баренцева моря. Записки военного корреспондента» (сборник очерков).  Пьесы «История одной любви» (1940, премьера — Театр имени Ленинского комсомола, 1940) «Парень из нашего города» (1941, пьеса; премьера — Театр имени Ленинского комсомола, 1941[29]; в 1942 — одноимённый кинофильм) «Под каштанами Праги» (1945. Премьера — Театр имени Ленинского комсомола. Была популярна, с 1946 шла по всей стране. В 1965 — одноимённый телеспектакль, режиссёры Борис Ниренбург, Надежда Марусалова (Иваненкова)[30][31]) «Русские люди» (1942, опубликована в газете «Правда»; в конце 1942 премьера пьесы с успехом прошла в Нью-Йорке; в 1943 — кинофильм «Во имя Родины», режиссёры — Всеволод Пудовкин, Дмитрий Васильев; в 1979 — одноимённый телеспектакль, режиссёры — Майя Маркова, Борис Равенских) «Так и будет» (1944, премьера — Театр имени Ленинского комсомола[32][33]) «Русский вопрос» (1944, премьера — Театр имени Ленинского комсомола; в 1947 — одноимённый кинофильм, автор сценария и режиссёр Михаил Ромм[34]) «Чужая тень» (1949) «Четвёртый»(1961, премьера — Театр «Современник») «Левашов» (1963, телеспектакль, режиссёр — Леонид Пчёлкин) «Мы не увидимся с тобой» (1981, телеспектакль, режиссёры — Майя Маркова, Валерий Фокин)  Сценарии «Жди меня» (совместно с Александром Столпером, 1943, режиссёр — Александр Столпер) «Дни и ночи» (1944, режиссёр — Александр Столпер) «Второй караван» (1950, совместно с Захаром Аграненко, режиссёры-постановщики — Амо Бек-Назаров и Рубен Симонов)[35][36] «Жизнь Андрея Швецова» (1952, совместно с Захаром Аграненко) «Бессмертный гарнизон» (1956, режиссёр — Эдуард Тиссэ), «Нормандия — Неман» (соавторы — Шарль Спаак, Эльза Триоле, 1960, режиссёры Жан Древиль, Дамир Вятич-Бережных) «Живые и мёртвые» (совместно с Александром Столпером, режиссёр — Александр Столпер, 1964) «Если дорог тебе твой дом» (1967, сценарий и текст документального фильма, режиссёр Василий Ордынский[37]), «Гренада, Гренада, Гренада моя» (1968, документальный фильм, режиссёр — Роман Кармен, кинопоэма; премия Всесоюзного кинофестиваля) «Случай с Полыниным» (совместно с Алексеем Сахаровым, 1971, режиссёр — Алексей Сахаров) «Чужого горя не бывает» (1973, документальный фильм о вьетнамской войне), «Шел солдат» (1975, документальный фильм[38]) «Солдатские мемуары» (1976, телефильм) «Обыкновенная Арктика» (1976, Ленфильм, режиссёр — Алексей Симонов, вступительное слово от автора киносценария и эпизодическая роль) «Константин Симонов: остаюсь военным писателем» (1975, документальный фильм) «Двадцать дней без войны» (по повести (1972), режиссёр — Алексей Герман, 1976), текст от автора  Поэтические переводы Редьярд Киплинг в переводах Симонова[39][40][41] Насими, Лирика. Перевод Наума Гребнева и Константина Симонова с азербайджанского и фарси. Художественная литература, Москва, 1973.[42] и другие переводы[43][44][45]  Память

В честь писателя названы:

Астероид Симонов (2426 Simonov). Улица Константина Симонова в Москве. Комфортабельный четырёхпалубный теплоход проекта 302 «Константин Симонов», построен в 1984 году в ГДР. Улица Константина Симонова в г. Гулькевичи (Краснодарский край) Улица Симонова в Могилеве (Беларусь)[46] Улица Симонова в г. Кривой Рог (Днепропетровская область)

↑ СИМОНОВ, КОНСТАНТИН (КИРИЛЛ) МИХАЙЛОВИЧ | Энциклопедия Кругосвет ↑ Официальный сайт газеты Советская Россия — Очарованный клеветник ↑ http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/LITRA/PASTERNAK-58/PAST3.HTM ПИСЬМО ЧЛЕНОВ РЕДКОЛЛЕГИИ ЖУРНАЛА «НОВЫЙ МИР» Б. ПАСТЕРНАКУ ↑ Илья Войтовецкий. Жди меня. Эпилог ↑ А. Кириллов ↑ Легко ли быть Симоновым? ↑ Список выпускников Императорской Николаевской военной Академии ↑ Личный состав чинов Отдельного Корпуса Пограничной Стражи 1909 год ↑ Симонов Михаил Агафангелович на сайте Русская армия в Великой войне ↑ Алексей Симонов. Сивцев Вражек — это теплая варежка моего детства ↑ Сергей Иваницкий «Факты и комментарии» 4 сентября 2009 года ↑ 1 2 Калужское дворянство ↑ Адрес-календарь Калужской губернии на 1861 год. Состав чинов и лиц гражданского, военного и духовного ведомств. ↑ Список лицам, имеющим на основании 17-й статьи Городового положения 16/28 июня 1870 г. право участвовать в городских выборах по городу Калуге. 1870 год. ↑ Роман Литван. Далекое и близкое прошлое ↑ Интервью Евгения Киселёва с Алексеем Симоновым. ↑ Александр Зорин. Тихие похороны Шаламова ↑ Роман «Мастер и Маргарита» с огромными изъятиями появился на свет в журнале «Москва» в № 11 за 1967 и в № 1 за 1968 год ↑ Война его не отпускала. Алексей Симонов рассказывает в интервью «РГ» о своём отце — фронтовом журналисте и замечательном советском писателе Константине Симонове. «Российская газета (Российская неделя)» № 3758 от 29 апреля 2005 г. ↑ Известия. 24.12.07 ↑ 1 2 Материалы библиотеки Симонова ↑ 1 2 Виталий Вульф. Потерянная судьба ↑ Отрывки из книги Татьяны Кравченко «Жди меня» (в том числе письма, интервью современников) ↑ Герман Эхо «Темных аллей». Бунин и Монпарнас ↑ Истории с возвращением в Россию архива Бунина ↑ Анна Орлова. Скандал вокруг сериала «Звезда эпохи». Комсомольская правда. 26.04.2005 ↑ Легко ли быть Симоновым? (Интервью с Алексеем Симоновым) ↑ Радио России ↑ Радиоспектакль. Московский театр имени Ленинского комсомола, 1977 ↑ Михаил Ульянов на телевидении ↑ Телеспектакль «Под каштанами Праги» на портале kino-teatr.ru ↑ О пьесе и спектакле «Так и будет» на сайте Малого Театра ↑ Радиоспектакль. Спектакль Малого театра СССР, 1970 ↑ О фильме «Русский вопрос» ↑ Артём Карапетян. «Второй караван» ↑ Наталья Машьянова специально для ТАСС-Урал: Константин Симонов и кинематограф ↑ Фильмография Константина Симонова ↑ Солдатская слава ↑ Евгений Витковский. Империя по имени Редьярд Киплинг ↑ Серые глаза ↑ Несколько стихотворений Киплинга в переводе Симонова ↑ Анар. Подвиг поэта (Поэзия Насими) — Издательство «Известия», Москва 1989 г. ↑ Анар. Вспоминая Симонова (Симонов и Самед Вургун) — Издательство «Известия», Москва, 1989 ↑ Дадашзаде. Видади (в том числе в переводе Симонова) ↑ Григорий Окунь. Встреча на далеком меридиане (отрывок из воспоминаний). Константин Симонов в Ташкентском университете ↑ В библиотеку, к Симонову — Российская газета, № 480 (44) от 25 ноября 2010 г.

 Симонов, Константин Михайлович на сайте «Герои страны»

Собрание сочинений Константина Симонова Биография, сочинения, фильмография, фотографии Биография Константин Симонов. Стихи и жизнь поэта Константин Симонов. Избранные стихи Стихи в Антологии русской поэзии Стихи, биография на litera.ru Биография Симонова Лидия Чуковская «Полгода в „Новом Мире“. О Константине Симонове» Аграновский В. А. Вариации на тему «Жди меня» Произведения Симонова в архиве «Старого радио», в том числе в авторском исполнении Фрагмент из документального фильма «Шёл солдат…» «Жди меня» читает Автор «Убей его!» читает Автор «Жди меня» — песня на стихи в исполнении Георгия Виноградова. Музыка М. Блантера Ноты и история Исторические хроники с Николаем Сванидзе: 1941. Константин Симонов, часть 1 Исторические хроники с Николаем Сванидзе: 1941. Константин Симонов, часть 2

Источник: http://ru.wikipedia.org

В США скончался известный американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике Пол Энтони Самуэльсон (Paul Anthony Samuelson). Об этом сообщает Associated Press .

Как уточнили в Массачусетском технологическом институте, факультет экономики которого фактически основал Самуэльсон, экономист ушел из жизни в воскресенье, 13 декабря, в своем доме в городе Белмонт. На момент смерти Самуэльсону было 94 года.

Пол Энтони Самуэльсон считался одним из наиболее влиятельных экономистов 20-го века. В разные годы Самуэльсон являлся советником американских президентов Джона Кеннеди и Линдона Джонсона. Самуэльсону приписывают создание неокейнсианской экономической теории , сложившейся в США в послевоенный период.

Помимо Нобелевской премии в области экономики, врученной ему в 1970-ом году, Самуэльсон был удостоен других престижных наград в области экономики: Национальной научной медалью США, а также медалью Джона Бейтса Кларка.

Источник: http://lenta.ru

Стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию по экономике. Шведская Королевская Академия утверждает, что он сделал для повышения планки качества научного анализа в экономической теории больше, чем кто бы то ни было; специалист по истории экономики Рэндалл Паркер называл его Отцом Современной Экономики, а ‘New York Times’ – наиболее выдающимся ученым-экономистом двадцатого века.

Пол Энтони Самуэльсон (Paul Anthony Samuelson, 15.05.1915 – 13.12.2009) – американский экономист. Стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию по экономике. Шведская Королевская Академия утверждает, что он сделал для повышения планки качества научного анализа в экономической теории больше, чем кто бы то ни было; специалист по истории экономики Рэндалл Паркер называл его Отцом Современной Экономики, а ‘New York Times’ – наиболее выдающимся ученым-экономистом двадцатого века.

Самуэльсон – автор главного экономического бестселлера всех времен и народов, ‘Экономика: Вводный анализ’ (‘Economics: An Introductory Analysis’); впервые эта книга увидела свет в 1948-ом. Именно в этой работе Пол впервые изложил основные принципы кейнсианской экономики; не так давно она была переиздана в девятнадцатый раз, и к текущему моменту продано уже четыре миллиона копий на сорока различных языках. Многие считают, что одним лишь этим произведением Самуэльсон внес в экономическую теорию такой вклад, какой не удалось повторить пока еще никому. В 1996-ом Пола наградили Национальной Научной Медалью (National Medal of Science) – главной научной наградой Америки; сам президент Клинтон отметил фундаментальный вклад Самуэльсона в экономическую теорию, внесенный им за последние шестьдесят лет.

Пол поступил в университет Чикаго в шестнадцать лет, в самом разгаре Великой Депрессии; кандидатскую степень по экономике он получил уже в Гарварде. После окончания обучения Самуэльсон стал доцентом экономики в Массачусетском Технологическом Институте; на тот момент ему было лишь двадцать пять. В тридцать два он уже был полноправным профессором. В 1966-ом его удостоили высшей чести MIT – звания Профессора Института. Именно в это время он превратил факультет экономики в известное по всему миру заведение – Самуэльсон активно привлекал известных экономистов со всего мира на работу в MIT; на зов его откликнулись такие звезды, как Роберт Солоу, Пол Крагмэн, Франко Модильяни, Роберт Мертон и Джозеф Стиглиц – все лауреаты Нобелевской Премии.

Некоторое время Самуэльсон работал советником у президентов Джона Кеннеди и Линдона Джонсона; он консультировал Министерство Финансов США, департамент Бюджета и президенсткий совет Экономических Советников. В то же время Самуэльсон вел еженедельную колонку в журнале ‘Newsweek’ вместе со своим коллегой по Чикагской Школе, экономистом Мильтоном Фридманом – Самуэльсон обычно писал с кейнсианской, либеральной точки зрения, а Фридман – с консервативной.

Родился Пол в Гэри, штат Индиана, в семье фармацевта Фрэнка Самуэльсона. В 1923-ом он перебрался в Чикаго, где получил степень бакалавра в местном университете. В 1936-ом он уже была магистром, а в 1941-ом – доктором философии (аналог нашего кандидата наук). В Гарварде ему довелось поучиться экономике у таких мэтров, как Джозеф Шампетер, Василий Леонтьев, Готфрид Хаберлер и Элвин Хансен. Семья Пола, вообще говоря, также была связана с экономикой – этой науке немало отдали его брат Роберт Саммерс, его супруга Анита Саммерс и племянник Самуэльсон Ларри Саммерс.

Пол считается одним из основателей неокейнсианской экономики и одним из основоположников развития неоклассической экономики. Именно он создал синтетическую неоклассическую систему, объединившую в себе кейнсианские принципы с неоклассическими; этот подход на данный момент является основным в мировой экономике. В 2003-ом Самуэльсон стал одним из десяти лауреатов Нобелевской Премии, подписавших заявление экономистов против задуманных Бушем сокращений налогов.

Самуэльсон был первым экономистом, сумевшим приспособить математический аппарат термодинамики для исследования экономических явлений. Еще выпускником Гарварда он работал с Эдвином Бидвеллом Уилсоном, учеником великого физика Уилларад Гиббса. Именно тогда Пол впервые задумался о схожести двух столь далеких наук и начал пробовать в них общие подходы.

Самуэлсьон скончался после непродолжительной болезни 13-го декабря 2009-го, в девяносто четыре года. О его смерти объявила пресс-служба Массачусетского Технологического Института. Джеймс Потерба, профессор экономики в MIT и президент Национального Бюро Экономических Исследований заявил, что Самуэльсон оставил колоссальное наследие, как исследователь и как учитель; он стал одним из тех гигантов, на плечах которых будут стоять будущие поколения исследователей. Сьюзан Хокфилд, президент MIT, сказала, что Самуэльсон обладал уникальным даром – он менял практически все, до чего дотрагивался, будь то теоретические основы физики, способы преподавания экономики по всему миру, стиль действий и общая тактика работы факультета, инвестиционные методы института в целом, даже жизнь его коллег и студентов.

Источник: http://www.peoples.ru

САЛТЫКОВ Петр Семенович

(1698 — 1772) — генерал-фельдмаршал.

   Службу начал рядовым в гвардии. Был отправлен Петром I во Францию для обучения морскому делу. Вернувшись, был обласкан Анной Иоанновной, находившейся в родстве с фамилией  Салтыковых. Получил звание камергера и графское достоинство, но вскоре вернулся к военной службе. За участие в польском походе награжден орденом Александра Невского. При Елизавете попал в опалу, но затем был возвращен к службе, участвовал в войне со шведами, совершил поход на галерах в Стокгольм для заключения мира.

   В 1759 г. в разгар войны с Пруссией после отстранения непопулярного в войсках генерала Фермера шестидесятилетний Салтыков неожиданно получил назначение главнокомандующим русской армией. Современник писал по этому поводу: «Мы не понимаем, как такому простенькому старичку можно предводительствовать против такого короля, который удивлял всю Европу своим мужеством и знанием военного искусства. Он казался нам сущей курочкой». Но «курочка» оказалась грозным боевым петухом, заклевавшим великого Фридриха. В последовавших кровопролитных сражениях Салтыков проявил волю, энергию и вместе с тем осторожность, сохраняя самообладание в минуты наибольшей опасности, полагаясь на лучшие качества русского солдата. В битве при Пальциге русская армия разбила пруссаков во многом благодаря искусным стратегическим маневрам Салтыкова. Перехватив инициативу, русская армия двинулась на Берлин. При Кунерсдорфе произошло грандиозное сражение, закончившееся разгромом Фридриха. Король едва не попал в плен и потерял треуголку, ставшую трофеем победителя. За это сражение Салтыков получил фельдмар-шалский жезл. Но в дальнейшем он был отстранен от командования за то, что медлил и не добил Фридриха. Екатерина II назначила Салтыкова московским генерал-губернатором. Во время эпидемии чумы в Москве на него была возложена вина за ее тяжелые последствия, и Салтыков был уволен в отставку. На семьдесят пятом году жизни он тихо скончался в подмосковном имении Марфино, всеми забытый.

Источник: http://www.1150russia.ru

В 1734 году Салтыков в чине генерал-майора участвовал в походе русских войск против польского короля Станислава Лещинского. Однако в тот год действия ограничились лишь небольшими стычками с польской Шляхтой, но всё же для Салтыкова тот поход стал первой боевой школой, и за успешные действия русских войск он был награждён орденом Святого Александра Невского.

После этого генерал-поручик Пётр Салтыков участвовал в Русско-шведской войне 1741-1743 годов, которая была вызвана стремлением Стокгольмского королевского двора вернуть себе территории, утраченные по Ништадтскому мирному договору 1721 года. Но в первом же сражении у Вильманстранда шведы потерпели поражение и уступили русским эту крепость. В Южной Финляндии Салтыков воевал в составе русской армии, которой командовал генерал-фельдмаршал П.П. Ласи. Он участвовал во взятии крепостей Фридрихсгам и Нейшлот (современный город Савонлина в Финляндии), в окружении шведских войск под Гельсингфорсом (Хельсинки), приведшем к их капитуляции, и в торжествах, связанных с заключением Абоского мира.

В 1743 году генерал-поручик П.С. Салтыков командовал арьергардом войск генерала Я. Кейта. Затем в составе его корпуса был отправлен из Гельсингфорса в шведскую столицу Стокгольм.

После возвращения из Стокгольма Салтыков был назначен командиром Псковской дивизии, расквартированной на подступах к Санкт-Петербургу. В 1754 году ему присвоили звание генерал-аншефа.

Пётр Салтыков успешно и без срывов продвигался по служебной лестнице, не задерживаясь долго в штаб-офицерских и генеральских чинах. Этому во многом способствовала близость его к императорскому двору. В 1756 году генерал-аншеф П.С. Салтыков был назначен командующим украинских ландмилиционных полков, защищавших южную границу Российской империи от грабительских набегов крымцев. В этой должности Салтыков потрудился немало. Он усовершенствовал организацию полков ландмилиции, являвшихся иррегулярной частью русской армии, построил укрепления на пограничной черте, обеспечив мирную жизнь в южных губерниях. Его деятельность заслужила самую высокую оценку в Санкт-Петербурге.

Признание и славу русского полководца Пётр Семёнович Салтыков обрёл в Семилетней войне 1756-1763 годов. Тогда Россия вместе с союзной Австрией воевала против Прусского королевства, во главе которого стоял воинственный монарх Фридрих II, один из выдающихся полководцев XVIII века. С именем Салтыкова связаны наиболее крупные и яркие победы русской армии в этой продолжительной общеевропейской войне.

Источник: http://biopeoples.ru

Положение спас граф Петр Иванович Панин, находившийся в подчинении у Салтыкова в его звездный час при Кунерсдорфе 1 августа 1759 г., когда прусский король Фридрих, видя неизбежное поражение и не в силах пережить позор, в отчаянии восклицал под огнем русской артиллерии: «Неужели ни одно ядро не поразит меня?» Панин, войдя в траурную комнату в парадном мундире генерал-аншефа с лентами орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Георгия, обнажил шпагу и, став на караул у гроба, твердо произнес:

– До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены!

Он рисковал репутацией и карьерой, но не мог, как видно, не отдать должное своему бывшему главнокомандующему.

П.С. Салтыков был непосредственным предшественником «екатерининских орлов». Его деятельностью было положено начало складыванию нового национального направления в военном искусстве, которое нашло наиболее полное выражение в ратных деяниях П.А. Румянцева и А.В. Суворова.

Еще в молодые лета, будучи солдатом гвардии, Салтыков был отправлен Петром I за границу для обучения мореходству, но так и не приобрел тяги к морской службе. Вернулся в Россию он уже в царствование Анны Иоанновны. Отец Петра Семеновича генерал-аншеф Семен Андреевич Салтыков приходился ей родственником, к тому же оказал императрице важные услуги при ее вступлении на престол и потому пользовался особым расположением. Оно распространялось и на Салтыкова-младшего, которого Анна Иоанновна называла по-родственному – «мой кузен». Вскоре после ее воцарения сын, как и отец, получил графский титул, а в 1734 г. был произведен в генерал-майоры.

По вступлении на престол Елизаветы Петровны в 1741 г. положение Салтыкова несколько пошатнулось. Он принужден был покинуть столицу, участвовал в войне против Швеции ( см. очерк о П.П. Ласси ). Позднее в чине генерал-аншефа получил назначение на должность начальника украинских ландмилицейских полков. До Семилетней войны 1756–1763 гг. он, по словам историка Д.Н. Бантыш-Каменского, был известен «более между царедворцами, нежели генералами».

Источник: http://www.feldmarschall.ru