Поход “миром” на Великий Новгород. Конец вечевой республики.

Побежденный, но не подчинившийся до конца, Новгород не мог не беспокоить великого князя московского. 21 ноября 1475 г. Иван III прибыл в столицу вечевой республики “миром” . Он всюду принимал дары от жителей, а вместе с ними и жалобы на произвол властей. “Вятшие люди” — вечевая верхушка во главе с владыкой Феофилом — устроили пышную встречу. Почти два месяца продолжались пиры и приёмы. Но и здесь, должно быть, примечал государь, кто из бояр ему друг, а кто — скрытый “супротивник” . 25 ноября представители Славковой и Микитиной улиц подали ему жалобу на самоуправство высших новгородских чиновников. После судебного разбирательства были схвачены и отправлены в Москву посадники Василий Онаньин, Богдан Есипов и ещё несколько человек, все — лидеры и сторонники “литовской” партии. Не помогли мольбы архиепископа и бояр. В феврале 1476 г. великий князь возвратился в Москву. Звезда Новгорода Великого неумолимо приближалась к закату. Общество вечевой республики давно уже разделилось на две части. Одни стояли за Москву, другие с надеждой смотрели в сторону короля Казимира IV. В феврале 1477 г. в Москву приехали новгородские послы. Приветствуя Ивана Васильевича, они назвали его не “господином” , как обычно, а “государем” . По тем временам подобное обращение выражало полное подчинение. Иван III немедленно воспользовался этим обстоятельством. В Новгород отправились бояре Федор Хромой, Иван Тучко Морозов и дьяк Василий Долматов, чтобы осведомиться, какого “государства” хотят от великого князя новгородцы. Собралось вече, на котором московские послы изложили суть дела. Сторонники “литовской” партии услышали, о чём идёт речь, и бросили в лицо побывавшему в Москве боярину Василию Никифорову обвинения в измене: “Переветник, был ты у великого князя и целовал ему крест против нас” . Василий и ещё несколько активных сторонников Москвы были убиты. Шесть недель волновался Новгород. Послам было заявлено о желании жить с Москвой “по старине” (т.е. сохранить новгородскую вольность) . Становилось ясно, что нового похода не избежать. Но Иван III, по своему обыкновению, не спешил. Он понимал, что с каждым днём новгородцы будут всё более погрязать во взаимных дрязгах и обвинениях, а число его сторонников станет расти под впечатлением нависшей вооружённой угрозы. Когда великий князь выступил из Москвы во главе объединённых сил, новгородцы не смогли даже собрать полки, чтобы попытаться отразить нападение. В столице был оставлен молодой великий князь Иван Иванович. По дороге в ставку то и дело прибывали новгородские посольства в надежде завязать переговоры, но их даже не допускали к государю. Когда до Новгорода оставалось не более 30 км, приехал сам архиепископ Новгородский Феофил с боярами. Они называли Ивана Васильевича “государем” и просили “отложить гнев” на Новгород. Однако, когда дело дошло до переговоров, оказалось, что послы недостаточно отчётливо представляют себе сложившуюся ситуацию и требуют слишком многого. Великий князь с войскам прошёл по льду озера Ильмень и встал под самыми стенами города. Московские рати со всех сторон обложили Новгород. То и дело подходили подкрепления. Прибыли псковские полки с пушками, братья великого князя с войском, татары касимовского царевича Данияра. Феофилу, в очередной раз побывавшему в московском стане, был дан ответ: “Восхощет нам, великим князем, своим государем, отчина наша Новгород бити челом, и они знают, отчина наша, как… бити челом” . Между тем положение в осажденном городе заметно ухудшалось. Не хватало продовольствия, начался мор, усилились междоусобные склоки. Наконец, 7 декабря 1477 г. на прямой вопрос послов, какого “государства” хочет Иван III в Новгороде, государь московский ответил: “Хотим государства своего как на Москве, государство наше таково: вечевому колоколу в отчине нашей в Новгороде не быть, посаднику не быть, а государство нам своё держать как у нас на низовской земле” . Эти слова прозвучали приговором новгородской вечевой вольнице. Территория собираемого Москвой государства увеличилась в несколько раз. Присоединение Новгорода — один из важнейших итогов деятельности Ивана III, великого князя московского и всея Руси.

Стояние на реке Угре. Конец ордынского ига.

12 августа 1479 г. в Москве был освящен новый собор во имя Успения Божьей Матери, задуманный и построенный как архитектурный образ единого Русского государства. “Бысть же та церковь чюдна вельми величеством и высотою, светлостью и звонкостью и пространством, такова же прежде того не бывала в Руси, опроче (помимо) Владимерскыя церкви…” — восклицал летописец. Торжества по случаю освящения собора продлились до конца августа. Высокий, чуть сутулившийся Иван III выделялся в нарядной толпе своих родственников и придворных. Не было рядом с ним только его братьев Бориса и Андрея. Однако не прошло и месяца с начала празднеств, как грозное предзнаменование грядущих бед потрясло столицу. 9 сентября Москва неожиданно загорелась. Пожар быстро распространялся, подступая к стенам Кремля. Все, кто мог, вышли на борьбу с огнем. Даже великий князь и его сын Иван Молодой тушили пламя. Многие оробевшие, видя своих великих князей в алых отблесках огня, также занялись тушением пожара. К утру стихию удалось остановить. Думал ли тогда уставший великий князь, что в зареве пожара начинается самый трудный период его княжения, который продлится около года? Именно тогда на кон будет поставлено всё, чего удалось достичь за десятилетия кропотливого государственного труда. До Москвы доходили слухи о назревающем заговоре в Новгороде. Иван III вновь отправился туда “миром” . На берегу Волхова он провёл остаток осени и большую часть зимы. Одним из результатов его пребывания в Новгороде был арест архиепископа Новгородского Феофила. В январе 1480 г. опального владыку под конвоем отправили в Москву. Новгородской оппозиции был нанесён ощутимый удар, однако тучи над великим князем продолжали сгущаться. Впервые за много лет Ливонский орден напал большими силами на земли Пскова. Из Орды доходили смутные известия о подготовке нового нашествия на Русь. В самом начале февраля пришла ещё одна плохая новость — братья Ивана III князья Борис Волоцкий и Андрей Большой решились на открытый мятеж и вышли из повиновения. Нетрудно было догадаться, что союзников они будут искать в лице великого князя литовского и короля польского Казимира и, может быть, даже хана Ахмата — врага, от которого исходила самая страшная опасность для русских земель. В сложившихся условиях московская помощь Пскову сделалась невозможной. Иван III спешно покинул Новгород и выехал в Москву. Государство, раздираемое внутренними смутами, перед лицом внешней агрессии было обречено. Иван III не мог не понимать этого, и потому первым его движением было желание уладить конфликт с братьями. Их недовольство было вызвано планомерным наступлением московского государя на принадлежавшие им удельные права полунезависимых властителей, уходившие своими корнями во времена политической раздробленности. Великий князь был готов идти на большие уступки, однако не мог перейти грань, за которой начиналось возрождение прежней удельной системы, принёсшей на Русь столько бедствий в прошлом. Начавшиеся переговоры с братьями зашли в тупик. Своей ставкой князья Борис и Андрей избрали Великие Луки — город на границе с Литвой — и вели переговоры с Казимиром IV. О совместных действиях против Москвы договорился с Казимиром и Ахмат. Весной 1480 г. стало ясно, что достичь соглашения с братьями не удастся. В эти же дни пришло страшное известие — хан Большой Орды во главе огромного войска начал медленное продвижение на Русь. Хан не торопился, ожидая обещанной помощи от Казимира. “Того же лета, — повествует летопись, — злоименитый царь Ахмат… поиде на православное христьяньство, на Русь, на святые церкви и на великого князя, похваляся разорити святые церкви и все православие пленити и самого великого князя, яко же при Батый беше (было) . Летописец не напрасно вспомнил тут Батыя. Опытный воин и честолюбивый политик, Ахмат мечтал о полном восстановлении ордынского господства над Русью. Ситуация становилась критической. В череде плохих известий отрадным было одно, пришедшее из Крыма. Туда по указанию великого князя отправился Иван Иванович Звенец Звенигородский, который должен был любой ценой заключить с воинственным крымским ханом Менгли-Гиреем договор о союзе. Послу была поставлена задача добиться от хана обещания, что тот в случае вторжения Ахмата в русские пределы ударит ему в тыл или по крайней мере нападёт на земли Литвы, отвлекая силы короля. Цель посольства была достигнута. Заключённый в Крыму договор стал важным достижением московской дипломатии. В кольце внешних врагов Московского государства была пробита

брешь. Приближение Ахмата ставило великого князя перед выбором. Можно было запереться в Москве и ждать врага, надеясь на прочность её стен. В этом случае огромная территория оказалась бы во власти Ахмата и ничто уже не смогло бы помешать соединению его сил с литовскими. Был другой вариант — двинуть русские полки навстречу врагу. Именно так поступил в 1380 г. Дмитрий Донской. Последовал примеру своего прадеда и Иван III. В начале лета на юг были посланы большие силы под командованием Ивана Молодого и верного великому князю брата Андрея Меньшого. Русские полки разворачивались по берегу Оки, тем самым создавая мощный заслон на пути к Москве. 23 июня в поход выступил сам Иван III. В тот же день из Владимира в Москву была привезена чудотворная икона Владимирской Божьей Матери, с заступничеством которой связывали спасение Руси от войск грозного Тамерлана в 1395 г. В течение августа и сентября Ахмат искал слабое место в русской обороне. Когда ему стало ясно, что Ока крепко охраняется, он предпринял обходной маневр и повёл свои войска к литовской границе, надеясь в районе устья реки Угры (приток Оки) прорвать линию русских полков. Иван III, озабоченный неожиданным изменением намерений хана, срочно выехал в Москву “на совет и думу” с митрополитом и боярами. В Кремле состоялся совет. Митрополит Геронтий, мать великого князя, многие из бояр и высшего духовенства высказались за решительные действия против Ахмата. Было решено готовить город к возможной осаде. Московские посады были сожжены, а их жители переселены внутрь крепостных стен. Как ни тяжела была эта мера, опыт подсказывал, что она необходима: в случае осады расположенные рядом со стенами деревянные постройки могли послужить неприятелю укреплениями или материалом для строительства осадных машин. В те же дни к Ивану III пришли послы от Андрея Большого и Бориса Волоцкого, которые заявили о прекращении мятежа. Великий князь пожаловал братьям прощение и повелел им двигаться со своими полками к Оке. Затем он вновь покинул Москву. Тем временем Ахмат попытался форсировать Угру, но его атака была отбита силами Ивана Молодого. Несколько дней продолжались бои за переправы, которые также не принесли ордынцам успеха. Вскоре противники заняли оборонительные позиции на противоположных берегах реки. Началось знаменитое “стояние на Угре” . То и дело вспыхивали перестрелки, но на серьёзную атаку ни одна из сторон не решалась. В таком положении начались переговоры. Ахмат потребовал, чтобы к нему с изъявлением покорности явился сам великий князь, или его сын, или по крайней мере его брат, а также чтобы русские выплатили дань, которую задолжали за несколько лет. Все эти требования были отклонены, и переговоры прервались. Вполне возможно, что Иван пошёл на них, стремясь выиграть время, поскольку ситуация медленно менялась в его пользу. На подходе были силы Андрея Большого и Бориса Волоцкого. Менгли-Гирей, выполняя своё обещание, напал на южные земли Великого княжества Литовского. В эти же дни Ивану III пришло пламенное послание архиепископа Ростовского Вассиана Рыло. Вассиан призывал великого князя не слушать лукавых советников, которые “не перестают шептать в ухо… слова обманные и советуют… не противиться супостатам” , а последовать примеру прежде бывших князей, “которые не только обороняли Русскую землю от поганых (т.е. не христиан) , но и иные страны подчиняли” . “Только мужайся и крепись, духовный сын мой, — писал архиепископ, — как добрый воин Христов по великому слову Господа нашего в Евангелии: „Ты пастырь добрый. Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец…” … Наступала зима. Угра замерзала и из водной преграды с каждым днём всё более превращалась в крепкий ледяной мост, соединяющий враждующие стороны. И русские, и ордынские воеводы начинали заметно нервничать, опасаясь, что противник первым решится на внезапное нападение. Сохранение войска сделалось главной заботой Ивана III. Цена необдуманного риска была слишком велика. В случае гибели русских полков Ахмату открывалась дорога в самое сердце Руси, а король Казимир IV не преминул бы воспользоваться случаем и вступить в войну. Не было уверенности и в том, что сохранят лояльность братья и недавно подчинённый Новгород. Да и крымский хан, видя поражение Москвы, мог быстро позабыть о своих союзнических обещаниях. Взвесив все обстоятельства, Иван III в начале ноября приказал отвести русские силы от Угры к Боровску, который в зимних условиях представлял собой более выгодную оборонительную позицию. И тут случилось неожиданное! Ахм]
]>

Детство и юность Ивана Великого.

В 1425 г. в Москве умирал великий князь Василий Дмитриевич. Он оставлял великое княжение своему малолетнему сыну Василию, хотя и знал, что не смирится с этим его младший брат — князь галицкий и звенигородский Юрий Дмитриевич. Свои права на престол Юрий обосновывал словами духовной грамоты (т.е. завещания) Дмитрия Донского: “А по грехом отъимет Бог сына моего князя Василия, а хто будет под тем сын мои (т.е. младший брат Василия) , тому княж Васильев удел” . Мог ли знать великий князь Дмитрий, составляя в 1380 г. своё завещание, когда его старший сын ещё не был женат, а остальные и вовсе были отроками, что эта неосторожно брошенная фраза станет искрой, от которой зажжётся пламя междоусобной брани на Урале? В начавшейся после смерти Василия Дмитриевича борьбе за власть было всё: и взаимные обвинения, и взаимные наговоры при ханском дворе, и вооружённые столкновения. Энергичный и опытный Юрий дважды захватывал Москву, но в середине 30-х гг. XV в. он умер на великокняжеском престоле в момент своего триумфа. Однако смута на этом не закончилась. Сыновья Юрия — Василий Косой и Дмитрий Шемяка — продолжили борьбу. В такие времена войн и смут появился на свет будущий “государь всея Руси” . Поглощённый водоворотом политических событий, лишь скупую фразу обронил летописец: “Родися великому князю сын Иван генваря 22” (1440 г.) . В далёком Новгороде Великом прозорливый старец Михаил Клопский говорил архиепископу Евфимию: “Родися у великие княгини… сын Тимофей, дали ему имя (т.е. крестное, христианское имя) Иоанн, яко будет наследник отцу своему и хощет разорение граду нашему, и разорение обычая земли нашея от него будет, злата и сребра оберет много и станет господарь всей земли Русской” . Так и произошло. 7 июля 1445 г. московские полки были разбиты в битве с татарами у Спасо-Евфимьева монастыря под Суздалем, а мужественно бившийся великий князь Василий Васильевич, отец Ивана, попал в плен. В довершение бед вспыхнул пожар, поглотивший все деревянные строения Москвы. Осиротевшая великокняжеская семья покидала страшный полыхающий город… Василий II возвратился на Русь после внесения огромного выкупа в сопровождении татарского отряда. Москва бурлила, недовольная поборами и приходом татар. Часть московского боярства, купцов и монахов строила планы возведения на престол Дмитрия Шемяки, злейшего врага великого князя. В феврале 1446 г., взяв с собой сыновей Ивана и Юрия, великий князь отправился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, видимо, надеясь отсидеться. Узнав об этом, Дмитрий Шемяка без труда захватил столицу. Его союзник, князь Иван Андреевич Можайский, устремился к монастырю. В простых санях привезли захваченного в плен великого князя в Москву, а тремя днями позже его ослепили. В то время как с отцом происходили эти трагические события, Иван и его брат укрывались в монастыре у тайных сторонников свергнутого великого князя. Забыли о них недруги, а может, и просто не нашли. После отъезда Ивана Можайского верные люди перевезли княжичей сначала в село Боярово — Юрьевскую вотчину князей Ряполовских, а потом в Муром. Так Ивану, ещё шестилетнему мальчику, пришлось многое испытать и пережить. В Твери у великого князя Бориса Александровича семья изгнанников нашла приют и поддержку. И опять Иван стал участником большой политической игры. Великий князь тверской согласился помочь не бескорыстно. Одним из его условий был брак Ивана Васильевича с тверской княжной Марией. И ничего, что будущему жениху всего шесть лет, а невесте и того меньше. Вскоре состоялось обручение, в величественном Спасо-Преображенском соборе его совершил епископ Тверской Илия. Пребывание в Твери завершилось отвоеванием полыхающего Кремля, дорога в неизвестность. Таковы первые яркие впечатления детства Ивана. А в Муроме он, сам того не ведая, сыграл крупную политическую роль. Он стал зримым символом сопротивления, знаменем, под которое стекались все, кто остался верен свергнутому Василию Тёмному. Понимал это и Шемяка, поэтому и приказал доставить Ивана в Переяславль. Оттуда его привезли к отцу в Углич, в заточение. Вместе с другими членами семьи Иван Васильевич стал свидетелем исполнения хитроумного плана своего отца, который, едва приехав в Вологду (пожалованный ему Шемякой удел) , устремился в Кирилло-Белозерский монастырь Москвы в феврале 1447 г. Год назад, спешно покидая Москву, уезжал в неизвестность испуганный мальчик; теперь же в столицу вместе с отцом въезжал официальный наследник престола, будущий зять могущественного тверского князя.