Сто великих писателей

Фридрих Людвиг Шрёдер родился 3 ноября 1744 года в Берлине. Его мать, актриса Софи Шрёдер, после смерти мужа — берлинского органиста, в составе труппы Гильфердинга отправилась на гастроли в Россию. Трехлетнего Фрица она взяла с собой. В Санкт-Петербурге он дебютировал на сцене — малыш произнес лишь одну фразу: «О нет, тебя оправдываю я!», и публика щедро наградила его аплодисментами.
В 1749 году труппа Гильфердинга переехала в Москву. Там 24 ноября Софи Шрёдер вышла замуж за Конрада Аккермана, одного из наиболее талантливых актеров и антрепренеров Германии. В Москве Фриц начал учиться.
Из Москвы труппа Гильфердинга вернулась в Санкт-Петербург. В семь лет Фриц стал «профессиональным» актером — он постоянно выступал в детских ролях.
За четыре года жизни в России чета Аккерман скопила достаточно средств для того, чтобы создать свою антрепризу.
В 1755 году в труппе отчима появляется балетмейстер и драматический актер Финзингер — первый и единственный наставник Шрёдера в хореографии. Вторым его наставником был актер и драматург Иоганн Христиан Аст. Он учил Фрица латыни, французскому и премудростям актерской игры. Значительный след в судьбе Шрёдера оставил также австрийский комик Йозеф Феликс Курц, с коллегами которого он позже странствовал по Центральной Европе. У него Фридрих учился искусству импровизации.
24 ноября 1755 года Аккерман открыл театр в Кенигсберге. Послушный родительской воле, Фриц стал воспитанником местной Коллегиум Фридерисиацум. Шрёдер отличался прилежанием. Но после того как родители отправились на гастроли, он остался без средств к существованию и вскоре присоединился к труппе Аккермана.
Дни шли за днями, город сменялся городом, а предместье — предместьем. К тому времени Фридрих Шрёдер играл преимущественно роли светских юношей и слуг в комедиях. Такие образы давались ему без особого труда. Шрёдер по-прежнему считал только хореографию своим истинным призванием. Пройдет не один год, прежде чем он откажется от балета и посвятит себя только драме. Пока же Фридрих танцевал, и танцевал страстно.
В театре Шрёдер заглядывал лишь в стихотворный текст готовящихся к постановке трагедий. Что же касается комедий, то с ними дело обстояло проще: раз прочтя пьесу, Шрёдер играл свою роль, пользуясь только импровизацией. Так было, например, со шлегелевской драмой «Троянки», в которой 2 января 1761 года он сыграл царя Пирра.
31 июля 1765 года в Гамбурге открылся театр на Генземаркт, построенный на средства Аккермана. После смерти отчима 13 ноября 1771 года антреприза перешла к Фридриху. Однако даже Софи Шрёдер сомневалась, сможет ли молодой, предпочитающий хореографию актер, человек с трудным характером, возглавить дело ушедшего принципала.
С лета 1772 года Фридрих Людвиг Шрёдер официально стал вторым руководителем труппы, взяв на себя бремя художественных забот. Софи продолжала распоряжаться финансами и хозяйством театра.
Любознательный, вдумчивый, Шрёдер сразу взялся за главное — репертуар труппы. Он много читает, постоянно общается с учеными, юристами, купцами, с людьми, искренне заинтересованными в успешной судьбе его сцены. Директор не ограничивался изучением истории, литературы, языков, музыки. Его привлекали науки, на первый взгляд далекие от театра: психология, математика, механика, экономика.
Шрёдер обращается к творчеству ведущих деятелей «Бури и натиска». Появлению пьес штюрмеров в Театре на Генземаркт предшествовала премьера трагедии Лессинга «Эмилия Галотти», показанная 15 мая 1772 года.
Спектакль явился вступлением к самому значительному времени творчества Шрёдера — руководителя и наставника труппы, режиссера и актера. Оно длилось десятилетие — с 1771 по 1781 год — и вошло в историю как «первая антреприза» Шрёдера. Деятельность артиста именно этих лет создала «золотой век» немецкой сцены XVIII столетия.
«Эмилия Галотти» имела большой успех. Заслуга в том не только Шрёдера-постановщика, но и Шрёдера-актера, сыгравшего камергера Маринелли. Вся манера поведения актера призвана была доказать главное: этот внешне независимый, блестящий царедворец в действительности раб, и единственный закон для него — воля господина. Жест Шрёдера, ритм и характер его движений убеждали не менее, чем произносимые им фразы. Едва заметное движение кисти, пальцев передавало чувства и настроения Маринелли. Сдержанность актера в традиционном проявлении сценических чувств, отказ от приевшейся манерности делали образ Маринелли естественным и потому еще более отталкивающим.
Шрёдер стремился внести реалистическую основу не только в исполнение своих трагических и комических ролей большой драматургии, но по возможности — зингшпилей (музыкальных спектаклях). Особенно удачной в этом смысле стала сыгранная труппой французская комическая опера Пьера Монсиньи «Роза и Кола» по либретто Мишеля Седена.
В 1774–1778 годах Шрёдер показал в своем театре пьесы так называемых рейнских гениев — И.В. Гете, Ф.М. Клингера, Я.М. Ленца и Г.Л. Вагнера, а также члена «Геттингенского содружества поэтов» И.А. Лейзевица.
Шрёдер ставит «Клавиго» Гете, причем сам играет Карлоса. В дни, когда на Гамбургской сцене появилась «правильно построенная» драма «Клавиго», многие из друзей театра жалели, что Шрёдер остановил свой выбор не на «Геце фон Берлихингене» — драматической эпопее, насыщенной освободительными идеями штюрмеров, пьесе, наиболее полно отразившей влияние хроник Шекспира на творчество молодого Гете. И радовались, узнав о предстоящей постановке нравившейся им пьесы.
В «Геце» Шрёдер сыграл сразу две несхожие роли — брата Мартина, облик и имя которого были намеком на вождя немецкой реформации Мартина Лютера, и честного, прямого рейтара Лерзе. Оба его образа точно отвечали замыслу Гете и были отмечены публикой.
В это время Софи Шрёдер все чаще задумывалась о необходимости разумно женить сына. Ни для кого не являлась тайной любовь Фридриха к замужней актрисе Театра на Генземаркт Сусанне Мекур. Неизвестно, долго бы еще продолжалось ожидание вдовой Аккермана девушки, способной составить счастье ее сына, если бы однажды в Гамбурге не появилась грациозная, светловолосая, голубоглазая Анна Кристина Харт, мечтавшая о самом скромном ангажементе.
Когда мадам Мекур покинула Гамбург и перешла в другой театр, состоялась свадьба Фридриха Шрёдера и Анны Харт. Мать не ошиблась — брак их был счастливым. Заботливая жена и хозяйка, Анна разделяла радости и печали мужа. Он же часто занимался с ней, репетировал ответственные роли и гордился успехом, выпадавшим его любящей, понятливой ученице.
Шрёдер с ранних лет начал выступать в комедиях Мольера. Теперь же, начав с детских и юношеских ролей — Луизон в «Мнимом больном», Дамис в «Тартюфе», Валер в «Скупом», — он появился в тех же комедиях в роли аптекаря Флорана («Мнимый больной») и слуги Клеанта, Лафлеша («Скупой»). Позднее он сыграет центральные роли — Оргона («Тартюф»), Гарпагона («Скупой»), Арнольфа («Школа жен») и Аргана («Мнимый больной»).
Роль Скупого, исполненная 28 августа 1775 года, стала одной из наиболее значимых в биографии Шрёдера. Мудрость и зрелость, с которой тридцатилетний актер сумел выписать этот сложнейшей персонаж мольеровской драматургии, говорили не только о его выдающихся возможностях, но и о недюжинной настойчивости и творческой смелости, которые помогали ему успешно преодолевать новые профессиональные барьеры. Гарпагон на долгие годы сохранился в репертуаре артиста.
Наконец пришло время, когда Шрёдер решительно взялся за драмы Шекспира, масштабные полотна которого пленяли его глубокой правдивостью, мощью событий, мудростью, сложностью внутренней жизни героев.
Премьерой стал «Гамлет». Спектакль этот был не только первым появлением Шекспира на Гамбургской сцене, но первой театральной встречей немцев XVIII века с шекспировским наследием.
Шрёдер подверг драму переделке. Он сократил кое-что в первых актах, переставил несколько картин местами. Серьезной переделке подвергся также финал пьесы. Вначале Шрёдер вычеркнул роль Лаэрта. Опустил он и кладбищенскую сцену в последнем акте; однако через два месяца после премьеры снова вернул ее. Восстановил он позже и роль Лаэрта.
Еще летом 1776 года Шрёдер мысленно раздал все роли. Он решил, что Брокман будет Гамлетом, королем Клавдием — Рейнеке, а Офелией — Доротея Аккерман. Что же касается роли для себя, то выбор его мог показаться неожиданным — Шрёдер отдал предпочтение Призраку короля Дании.
Тень отца Гамлета, сыгранная Шрёдером, оставляла волнующее, скорбное впечатление. Призрак — Шрёдер не ходил, он словно парил в ночном тумане. Царственность высокого, закованного в латы рыцаря, горестная встреча его с сыном, страшный рассказ о вероломстве Клавдия располагали к нему сердца зрителей, застывавших от жалости и ужаса. Картина встречи длилась недолго, но в зале по-прежнему стояла гробовая тишина. А Дух уходил, будто растворяясь в темном сводчатом дворцовом переходе. Сцена эта была так выразительна и сильна, «что всякое движение замирало в душе у каждого».
Премьера прошла триумфально. В дальнейшем каждый пятый вечер играли «Гамлета» — случай редчайший и исключительный. Роль принца принесла Брокману громкую известность. Когда же в 1778 году актер покинул Гамбургский театр, исполнять ее стал Шрёдер. Играя Гамлета, он резко отступил от манеры Брокмана. Герой его был активным, волевым и решительным.
Стоило Шрёдеру поставить «Гамлета», и трагедия эта привлекла огромный интерес публики. Не прошло и пяти лет со времени гамбургской премьеры, а критика писала об успехе «Гамлета» как о «совершенно поразительном явлении на немецком театральном небосводе». «Гамлетовская лихорадка» сделалась повальной. Трагедию играли в городах и деревнях, в роскошных театрах и балаганах.
После «Гамлета» Шрёдер продолжал заниматься Шекспиром. Два месяца спустя он показал «Отелло». Ни глава труппы, ни актеры в хорошем приеме этой трагедии не сомневались. И были огорчены, потерпев неудачу. Хотя исполнение Брокмана и Доротеи Аккерман зал дружно признал отличным, а коварного Яго — Шрёдера запомнил надолго, спектакль быстро сошел со сцены. Но неудача не охладила Шрёдера — он упрямо не отступал от пьес Шекспира. Вторую часть 1777 года Шрёдер посвятил шекспировским комедиям. Осенью и в начале зимы публика увидела один за другим три спектакля — «Венецианский купец», «Комедия ошибок» и «Мера за меру». «Венецианский купец» имел большой успех — его сыграли шесть раз за три недели. Шрёдер был Шейлоком. Его богатый еврей держался гордо, с достоинствам, он прекрасно сознавал все значение своего капитала. Актер тонко подметил и передал национальный характер, своеобразные, отличные от итальянских манеры купца.
В 1778 году на смену комедиям пришли трагедии. Шрёдер проделал поистине гигантский труд — он поставил шекспировские «Короля Лира», «Ричарда III» и «Генриха IV». Премьеры этих сложнейших спектаклей показали одну за другой — в июле, ноябре и декабре.
«Король Лир» на Гамбургской сцене претерпел большие изменения. Шрёдер много раз откладывал премьеру, кое-что дописывал, менял мизансцены, мучился решением собственной роли — старого короля. Лир был едва ли не лучшим из шекспировских образов Шрёдера. Долгие годы художник любил эту работу. Впервые появившись в ней в канун тридцатипятилетия, он не расставался с Лиром до конца артистического пути.
Зрители и актеры всегда отзывались о его Лире только восторженно. Так, однажды, когда Шрёдер уже оставил сцену, Ф.Л. Шмидт спросил Иффланда, действительно ли Шрёдер был так велик в этой роли? «Да, да! — горячо вскричал Иффланд. — Это нельзя описать. Это надо было видеть, чувствовать!»
Австрийский антрепренер Карл Майер писал: «Если бы мне нужно было указать, чем отличается Шрёдер от всех мне известных актеров, то я ответил бы: верностью суждений, которая позволяла ему точно улавливать достижимое в намерениях поэта и согласовывать с ними свои силы. Он никогда не переучивал, но никогда и не недоучивал роли. Он знал сцену и то впечатление, которого можно на ней достигнуть… Он целиком владел своей речью, своим телом и своим весьма впечатлительным воображением…»
На первых берлинских гастролях, начавшихся в 1778 году, репертуар актера был значительным и разнообразным. В театре на Беренштрассе увидели его Лира и Гамлета, майора в «Домашнем учителе» Ленца, отца Роде в «Благодарном сыне» Энгеля; познакомились также с юнкером Акерландом в «Соперниках» Энгельбрехта (по Шеридану) и еще с несколькими ролями в комедиях. Выступления прошли с огромным успехом. Роль Гамлета Шрёдер исполнил шесть раз. Ею в январе 1779 года он и завершил выступления. Вызовам и приветствиям не было конца. Шрёдера единодушно признали в Берлине великим артистом.
В 1780 году он играл здесь снова, затем выступал в Вене, Мюнхене, Мангейме и Праге. Результаты гастролей превзошли все ожидания. Актер знал теперь истинную силу собственного мастерства, выдержавшего испытание на чужбине.
Впоследствии, удалившись на покой и вспоминая давние годы, Шрёдер сказал: «После ухода со сцены Борхерса и Рейнеке я перешел на роли комических и серьезных отцов. Мне было тогда около тридцати лет. Роли эти мне удавались. Тогда я захотел узнать, не получу ли я одобрения также за пределами Гамбурга. С этой целью я предпринял путешествие по Германии. Я понравился в Вене и на других сценах. Тем самым мои желания были удовлетворены, и если бы уже в это время кто-нибудь предложил выплачивать мне тысячу талеров ежегодно вплоть до конца моей жизни, то я покинул бы театр, так как этой суммы мне было бы достаточно для того чтобы существовать».
В марте 1781 года Шрёдер закрыл театр и распустил труппу — его ждала работа в венском Бургтеатре. Исполняя волю Иосифа II, дирекция Бургтеатра предоставила ему щедрый контракт.
Супруги Шрёдер впервые сыграли в Бургтеатре 16 апреля 1781 года, представ Альбрехтом и Агнессой, героями трагедии И.А. Теринг-Кронсфельда «Агнесса Бернауэр». Публика приняла их исключительно радушно.
Но и в Вене Шрёдер недолго смог оставаться только актером. Освоившись с новыми коллегами и непривычными порядками чужой труппы, он вернулся к режиссуре. Затем ежегодно, три сезона подряд, в Бургтеатре рождались шекспировские спектакли. Правда, текст их был вольным переводом оригинала, но венская публика высоко ценила Шрёдера и с удовольствием посещала его спектакли.
5 февраля 1785 года Шрёдер прощался с Бургтеатром. Он играл сановника Полла в своей пятиактной комедии «Перевернутая страница». На спектакле присутствовала элита Вены. Когда представление завершилось, произошло небывалое: знатные дамы и господа поднялись в своих ложах и стоя восторженно рукоплескали.
Еще в Вене Шрёдер думал о том, что ждет его в Германии. Предстояло все начинать сначала. Снова изо дня в день сочетать труд антрепренера, ведущего актера, режиссера, драматурга, а понадобится — декоратора, реквизитора, костюмера.
Тщательно подобрав труппу, Шрёдер стал работать с ней сначала в Альтоне, затем в Любеке и Ганновере. Лишь удостоверившись, что дела идут неплохо, Шрёдер возвращается в Гамбург, где 19 апреля 1786 года начался путь его второй антрепризы.
Мещанские драмы Геммингена, Иффланда, Гроссмана, Коцебу, а также свои собственные пьесы — вот предпочтительный репертуар Шрёдера, его театра периода второй гамбургской антрепризы. Банкротства, семейные невзгоды, обольщения щеголями аристократами доверчивых бюргерских девиц — эти и подобные им мотивы варьировались из пьесы в пьесу.
Однако Шрёдера постоянно преследовала мысль поставить «Дон Карлоса» Шиллера. Боясь нежелательного идейного влияния этой драмы, директор сознательно сократил ее. Это, бесспорно, исказило пьесу. Дело довершила также мощь и направленность актерского исполнения самого Шрёдера, сознательно показавшего Филиппа II человеком, достойным не порицания, а сочувствия.
Постоянно обращаясь к пьесам драматургов-современников, Шрёдер никогда не забывал при этом о классике. И неизменно возвращался к Мольеру. Так, в 1792 году, почти в финале своего актерского пути, он показал «Мнимого больного» и сыграл в нем главную роль. Говоря о впечатлении от трагикомического «Мнимого больного» Шрёдера, писатель И.Ф. Шинк восклицал: «Воистину портрет, достойный быть увековеченным Ходовецким!»
30 марта 1796 года великий актер попрощался со сценой. Он ушел рано. Но был всегда убежден, что поступил правильно. В беседе с Ф.Л. Шмидтом, позднее руководителем Гамбургского театра, шестидесятидвухлетний Шрёдер сказал: «Я больше теперь не играю, и это хорошо; не следует переживать самого себя».
Расставшись со сценой, Шрёдер жил в своем имении в Реллингене. В мемуарах он рассказал о волнениях пережитого, о театре, в терниях которого томился полвека, о людях сцены, своих современниках, внесших посильную лепту в отечественное искусство.
Недуги, с годами одолевавшие Шрёдера, становились все более упорными. Добрые заботы жены, внимание сестры Доротеи и ее дочери, постоянно живших тогда в Реллингене, несколько помогали переносить болезни. Друзья и почитатели старого актера всегда находили радушный прием в уютном доме.
3 сентября 1816 года Шрёдера не стало. Девятого утром гроб с его телом перевезли из Реллингена в Гамбург. На всем пути до города траурную процессию встречали люди, пришедшие последний раз поклониться великому актеру.
Когда отзвучали полные скорби прощальные речи и смолкло пение прекрасного хора, траурная процессия тронулась к кладбищу. Самые близкие Шрёдера медленно шли за гробом. За ними следовало более шестидесяти карет, а далее — необозримые толпы глубоко опечаленных гамбуржцев. Все они проводили Шрёдера до могилы…

Вскоре Д. становится предводителем антимакедонской партии и в своих знаменитых политических речах предупреждал афинян о захватнической политике Филиппа, призывал греков защищать свободу и демократический строй, боролся против олигархических промакедонских группировок, во главе которых среди прочих находился его главный противник Эсхин. Энергичная деятельность Д. привела в 340 г. к объединению греческих государств под предводительством Афин, а его самым значительным политическим достижением было склонение Фив к заключению союза с Афинами против Филиппа, который подкупом и посулами старался обеспечить дружбу фиванцев, учитывая стратегическое положение их страны. Сражение под Херонеей (338 г.) определило победу македонцев. В надгробной речи в честь павших в этом сражении Д. прославляет политику Афин, их неустанную борьбу за свободу и демократическое устройство, клеймит продажных политиков из промакедонского лагеря. После поражения Д. занялся внутренними делами Афин, в том числе состоянием восстановлением фортификации. В знак признания его заслуг Ктесифонт выступил с предложением о награждении Д. золотым венком.

Этому воспротивился Эсхин, вменивший в вину Ктесифонту неправомочность предложения и при этом яростно нападал на Д. Д. ответил известной речью О венке, в которой, защищая Ктесифонта, предоставил отчет о своей жизни и противопоставил собственную деятельность в интересах государства промакедонской политике Эсхина и его стороников. Венок был ему присужден. Втянутый в дело Гарпала, казначея Александра Македонского, Д. вновь предстал перед судом в 324 г.и был обвинен в растрате 20 талантов, которые он должен был пустить на государственные нужды, и был наказан штрафом в 50 талантов. Поскольку он не мог их заплатить, то был заключен в тюрьму, откуда ему удалось сбежать. Он удалился на Эгину и триумфально вернулся в Афины после смерти Александра. Однако когда Афины потерпели поражение в так называемой ламийской войне, правитель Македонии Антипатр потребовал смерти Д. Пытаясь уйти от преследователей, оратор покончил с собой на острове Калавра в храме Посейдона. Под именем Д. сохранилась 61 политическая и судебная речь. Речи на частных процессах, подлинность которых большей частью находится под сомнением, интересны главным образом с точки зрения исследований права, изучения обычаев и исторических событий.

Известность среди современников и потомков принесли Д. политические речи, а в особенности 3 Олинтийские речи (Olynthiakoi logoi I-III), 3 Филиппики (Kata Philippon), из которых третья имела две редакции, и речь О венке, или В защиту Ктесифонта (Hyper Ktesiphontos peri tu stephanu). В Олинтийских речахШ, созданный в 349-348 гг. Д. призывает прийти на помощь Олинту, которому угрожает вторжение Филиппа, клеймит бездействие и политическую недальновидность Афин, выступает за проведение податных реформ, и прежде всего за ликвидацию так называемого театрального фонда и направления всех бюджетных излишков на укрепление афинской армии и флота. Когда несмотря на троекратные выступления афинского флота Олинт пал, а Филипп, захватив южное побережье Херсонеса, Амфиполис, Пидну и Потидею, завладел затем Фокидой, для Д. стало ясно, что он стремится окружить Афины и завладеть всей Грецией. С предостережением против этой опасности Д. выступает в Филиппиках. Он детально анализирует политическое положение Афин, борется с пассивностью и упадком духа соотечественников и, предвидя прекрасное будущее своей страны, призывает всех греков сражаться за свободу. Он достигает вершин своего красноречия.

Другие политические речи Д.: О положении на Херсонесе (Peri tu en Chersonesego), О превышении полномочий посла (Peri parapresbeias) – обвинение Эсхина в предательстве интересов Афин в ходе переговоров, связанных с так называемым Филократовым миро;. О податных округах (Peri symmorion), В защиту свободы родосцев (Peri tes Rhodion eleutherias); Против Аристократа (Kata Aristokratus). Речи Д. отличает тщательная продуманность как содержания, так и выражений. Д. считается наиболее выдающимся представителем так называемого возвышенного стиля, хотя он мастерски использовал также средний и простой стили. Он избегал украшений, но не отвергал необычных конструкций и анаколуфов. Использовал сильные, хотя и простые метафоры, а строй предложений служил ему для подчеркивания хода мысли. Форму он подчинял содержанию. Д. увлекал слушателей логикой аргументов, силой чувства, выразительностью произношения, а также специфической ритмикой прозы. Цицерон и Квинтилиан признавали его первейшим греческим оратором, он пользовался популярностью в Европе нового времени, а его речи неоднократно комментировались, им подражали, в

Марк Анний Катилий Север, вошедший в историю под именем Марка Аврелия, родился в Риме 26 апреля 121 года и был сыном Анния Вера и Домиции Луциллы.

В 139 году после смерти отца он был усыновлен императором Антонином Пием и стал именоваться Марк Элий Аврелий Вер Цезарь. Марк Аврелий получил прекрасное образование. Диогнет вводил его в философию и обучал живописи. По совету того же учителя будущий император под влиянием усвоенных им философских воззрений начал спать на голых досках, накрываясь звериной шкурой.

Еще при жизни Адриана Марк, несмотря на свой юный возраст, был намечен в квесторы, а через полгода после смерти Адриана вступил в должность квестора (5 декабря 138 года) начал заниматься административной деятельностью.

В том же году он был помолвлен с Фаустиной, дочерью императора Антонина Пия, преемника Адриана на престоле.

Он был намечен Пием в консулы на будущий 140 год и объявлен цезарем. В 140 году Марк стал в первый раз консулом. В 145 году – вторично, вместе с Пием.

В 25 лет Марк переключился на философию. Главным наставником Марка в философии был Квинт Юний Рустик. Имеются сведения и о других философах, вызванных для Марка в Рим. Руководителем Марка в изучении гражданского права был знаменитый юрисконсульт Л. Волузий Мециан.

Антонин Пий приобщил Марка Аврелия к управлению государством в 146 году, дав ему власть народного трибуна. 1 января 161 года Марк вступил в свое третье консульство вместе с приемным братом. В марте того же года скончался император Антонин Пий и началось совместное правление Марка Аврелия с Луцием Вером, продолжавшееся до января 169 года.

Марк Аврелий многому научился у своего приемного отца Антонина Пия. Подобно ему, Марк всячески подчеркивал свое уважение к сенату как учреждению и к сенаторам как членам этого учреждения.

Большое внимание уделял Марк судопроизводству. Общее направление его деятельности в области права: "не столько вводил новшества, сколько восстанавливал старинное право". В Афинах он учредил четыре кафедры философии – для каждого из господствовавших в его время философских направлений – академического, перипатетического, стоического, эпикурейского. Профессорам было назначено государственное содержание.

Не обладавшему воинственным характером, Марку приходилось многократно участвовать в военных действиях.

Парфяне вторглись в римские владения сразу же после смерти Антонина Пия и в двух битвах нанесли поражение римлянам. Римская империя заключила мир с Парфией в 166 году. В том же году германские племена вторглись в римские владения на Дунае. Императоры-соправители выступили в поход против варваров. Еще не была закончена война с германцами и сарматами, как начались волнения в Северном Египте (172).

В 178 Марк Аврелий возглавил поход против германцев, и ему удалось добиться больших успехов, но римские войска настигла эпидемия чумы. 17 марта 180 года Марк Аврелий скончался от чумы в Виндобоне на Дунае (современная Вена). После смерти Марк был официально обожествлен. Время его правления считается в античной исторической традиции золотым веком. Марка называют философом на троне. Он исповедовал принципы стоицизма, и главное в его записках – этическое учение, оценка жизни с философско-нравственной стороны и советы, как к ней относиться.

Это сочинение называется "Наедине с собой" и представляет собой записки, не предназначенные для публикации.

Оценивая свою жизнь, жизнь прошлых времен, Марк Аврелий делает вывод, что она довольно однообразна и не дает ничего нового, все одно и то же, все повторяется. Правда, есть нравственные ценности, к которым следует стремиться, это – справедливость, истина, благоразумие, мужество. К истинным ценностям он также относит общественно-полезную деятельность, гражданственность. Несмотря на тщетность жизни человека, перед ним стоят высокие нравственные задачи, которые он, повинуясь долгу, должен выполнять. И в этом ему помогает философия. В его сочинении "К самому себе" есть такие слова: "Всегда ревностно заботься о том, чтобы дело, которым ты в данный момент занят, исполнять так, как достойно римлянина и мужа, с полной и искренней сердечностью, с любовью к людям, со свободой и справедливостью".