Великие исторические личности » политик

ЕВРИПИД (484 до н. э. – 406 до н. э.)

admin — Sun, 07 Dec 2008 14:39:56 +0000

Древняя Греция подарила человечеству трех великих трагиков – Эсхила, Софокла и Еврипида. Еврипид последний и самый младший в их ряду. Ко времени его появления творчество Эсхила уже утвердило трагедию как ведущий литературный жанр. Насмешник Аристофан говорил, что Эсхил «первый из греков нагромоздил величавые слова и ввел красивую шумиху трагической речи».
Еврипид облегчил язык трагедии, осовременил его, приблизил к разговорной речи, потому, видимо, он был более популярен у последующих поколений, нежели у своего, привыкшего к «величавым словам»
Начало творческой деятельности Еврипида пришлось на период высшего расцвета афинского государства, возглавившего союз множества мелких государств и островов Эгейского архипелага при правлении Перикла в 445-430 годах до н э., а вторая половина его жизни совпала с начинающимся кризисом в пору Пелопоннесской войны (431 – 404 годы до н э.), когда демократические Афины столкнулись с другим могущественным объединением – олигархической Спартой. Ненависть афинян к Спарте стала эмоциональным содержанием трагедии Еврипида «Андромаха», где спартанский царь Менелай, его жена Елена, виновница Троянской войны, и их дочь Гер-миона выведены коварными и жестокими людьми.
В «век Перикла» Афины сделались главным культурным центром всего греческого мира, привлекающим творческих людей со всех его концов. Этому способствовал и сам Перикл, необычайно образованный для своего времени человек, прекрасный оратор, талантливый полководец, тонкий политик При нем перестраивались Афины, возводился Парфенон, замечательный ваятель Фидий возглавлял строительные работы и украшал храм своими скульптурными работами. Подолгу жили в Афинах историк Геродот, философ Анаксагор, софист Протагор (которому принадлежит знаменитая формула: «Человек есть мера всех вещей») В то время Гиппократ начал создавать медицину, Демокрит и Антифонт развивали математическую науку, расцветало ораторское искусство. .
Афины называли «школой Греции», «Элладой Эллады» Не удивительно, что патриотическое воодушевление отразилось во многих произведениях искусства того времени, среди них были и особо отмеченные патриотическим чувством трагедии Еврипида – «Гераклиды», «Просительницы», «Финикиянки».
Древние «Жизнеописания» Еврипида утверждают, что он родился в день победы в Саламинском сражении (где феческий флот разгромил персов) в 480 году до н. э. на острове Саламине. В этом сражении участвовал Эсхил, а шестнадцатилетний Софокл выступал в хоре юношей, прославлявших одержанную победу. Так была представлена древнегреческими летописцами преемственность трех великих трагиков – слишком красиво, чтобы быть правдой «Паросская хроника» называет датой рождения Еврипида 484 год до н. э., что исследователям представляется более достоверным.
В «Жизнеописаниях» говорится, что Еврипид был сыном лавочника Мнесарха и торговки овощами Клито. И эти сведения ученые подвергают сомнению, поскольку они взяты из комедии Аристофана («Женщины на празднике Фесмофорий»), известного своими нападками на трагика: он намекал и на его низкое происхождение от простой зеленщицы, и на неверность его жены и т.д.
По другим источникам, которые считаются более надежными, Еврипид происходил из знатного рода и даже служил при храме Аполлона Зостерия. Он получил прекрасное образование, имел одну из самых богатых библиотек своего времени, дружил с философами Анаксагором и Архелаем, софистами Протагором и Продиком. Это больше похоже на правду – за избыток ученых рассуждений в его трагедиях современники называли Еврипида «философом на сцене». Подтверждает последнюю биографическую версию и римский писатель Авл Геллий в «Аттических ночах», где говорит, что Еврипид имел средства и учился у Протагора и Анаксагора.
Еврипида описывают замкнутым, мрачным человеком, склонным к уединению, плюс ко всему еще и женоненавистником. Угрюмым он изображен и на сохранившихся портретах. Если переложить древние характеристики Еврипида на язык наших понятий, можно сказать, что он был крайне честолюбивым (впрочем, это одно из условий творчества), обостренно впечатлительным и обидчивым человеком Можно ли считать его женоненавистником9 Думается, вряд ли (и здесь не обошлось без Аристофана) Даже «демонической» Медее Еврипид позволяет произнести слова, за много веков предвосхитившие некрасовскую тему «долюшки женской»:
Да, между тех, кто дышит и кто мыслит, Нас, женщин, нет несчастней За мужей Мы платим и недешево. А купишь, Так он тебе хозяин, а не раб И первого второе горе больше. А главное – берешь ведь наобум. Порочен он иль честен, как узнаешь ? А между тем уйди – тебе ж позор, И удалить супруга ты не смеешь
(Перевод И. Анненского)
Причин для мрачного состояния духа у Еврипида хватало. Его произведения редко пользовались успехом у современников. В состязаниях поэтов, принятых в Древней Греции, Еврипид побеждал всего три раза (и два после смерти – за трагедии «Вакханки» и «Ифигения в Авлиде», поставленные его сыном). Впервые его трагедия («Пелиады») появилась на сцене в 455 году до н. э., а первую победу он одержал только в 441-м. К примеру, Софокл выходил в победители восемнадцать раз.
Еврипид поддерживал близость с выдающимися умами своего времени, приветствовал все новации в области религии, философии и науки, за что подвергался нападкам умеренных общественных кругов. Выразителем их взглядов являлась аттическая комедия, самым ярким представителем которой был современник трагика Аристофан. В своих комедиях он высмеивал и общественные взгляды, и художественные приемы, и личную жизнь Еврипида.
Возможно, этими обстоятельствами объясняется тот факт, что на склоне лет, в 408 году до н. э., Еврипид принял приглашение македонского царя Архелая и переселился в Македонию. Там им написана трагедия «Архелай» в честь предка своего покровителя, а также «Вакханки» – под впечатлением местного культа Диониса. В Македонии он и ушел из жизни в 406 году до н. э. Даже смерть его была окружена слухами и сплетнями. По одной версии, он якобы был растерзан собаками, по другой – женщинами. Здесь слышатся отзвуки той же комедии Аристофана «Женщины на празднике Фесмофорий». По ее сюжету женщины, разгневанные на Еврипида за то, что он выводит их слишком неприглядными в своих трагедиях, сговариваются его убить. В комедии самосуд не состоялся, зато «украсил» биографию трагика.
Еврипиду принадлежат 90 трагедий, из которых до нас дошло 18. Хронологию их появления на сцене исследователи определяют приблизительно: «Алкестида» (438 год до н. э.), «Медея» (431), «Геракли-ды» (около 430-го), «Ипполит» (428), «Циклоп», «Гекуба», «Геракл», «Просительницы» (424-418), «Троянки» (415), «Электра» (около 413), «Ион», «Ифигения в Тавриде», «Елена» (около 412), «Андромаха» и «Финикиянки» (около 411-го), «Орест» (408), «Вакханки» и «Ифигения в Авлиде» (405).
Сюжеты для своих трагедий, как и его предшественники, Еврипид черпал из сказаний Троянского и Фиванского циклов, аттических преданий, мифов о походе аргонавтов, подвигах Геракла и судьбе его потомков. Однако в отличие от Эсхила и Софокла у него уже совсем иное осмысление мифа. Он отошел от традиции возвышенных, нормативных образов и стал изображать мифологических персонажей как земных людей – со всеми страстями, противоречиями и заблуждениями.
Еврипид выработал и новые принципы изображения человека, показывая психологические мотивы поступков, а не типологически предусмотренные, как было прежде: герой поступает героически, злодей – злодейски. Ему первому удалось представить психологическую драму, когда борения, смятения чувств персонажей передаются зрителям и вызывают сочувствие, а не просто осуждение или восхищение. Пожалуй, наиболее ярко это выражено в трагедии «Медея».
В основе «Медеи» – сюжет из мифа о походе Аргонавтов. Ясон добыл в Колхиде золотое руно с помощью дочери колхидского царя волшебницы Медеи. Личность яркая, сильная, бескомпромиссная, она под влиянием страсти к Ясону оставляет родной дом, предает отца, убивает брата, обрекает себя на несносное существование в чужой стране, где ее презирают как дочь «варварского» народа. Между тем Ясон обязан ей и жизнью, и престолом. Когда он покидает Медею, чтобы жениться на наследнице коринфского царя Главке, обида и ревность настолько ослепляют Медею, что она задумывает самую страшную месть – убийство их детей. Терзания Медеи, в безумии мечущейся между материнскими чувствами и властью мстительного порыва, столь ужасны, что невольно вызывают сочувствие. Здесь трагедия, рок в чистом виде – Медея обречена, у нее нет никакого выхода. Она не может вернуться домой и не может остаться в Коринфе, откуда ее изгоняет Ясон ввиду новой женитьбы. Не уверена она и в будущем своих детей, даже если оставит их с отцом, ведь они для греков – дети «варварки». И Медея принимает решение:
Так клянусь же Аидом я и всей подземной силой, Что не видать врагам моих детей, Покинутых Медеей на глумленье…
«Медея», непревзойденная трагедия во всей мировой литературе, до сих пор не сходит со сцен. Одна из самых ярких современных исполнительниц Медеи – замечательная актриса Любовь Селютина в московском Театре на Таганке, где эта трагедия неизменно идет с аншлагами.
Слава пришла к Еврипиду, увы, после смерти. Современники не сумели его оценить. Исключение составил только остров Сицилия. Древнегречески историк Плутарх в своих «Сравнительных жизнеописаниях» рассказывает о том, как отдельным афинским воинам, плененным и попавшим в рабство во время неудачного сицилийского похода, удалось вырваться на родину: «…некоторых спас Еврипид. Дело в том, что сицилийцы, вероятно, больше всех греков, живущих за пределами Аттики, чтили талант Еврипида… Говорят, что в ту пору многие из благополучно возвратившихся домой горячо приветствовали Еврипида и рассказывали ему, как они получали свободу, обучив хозяина тому, что осталось в памяти из его стихов, или как, блуждая после битвы, зарабатывали себе пищу и воду пением песен из его трагедий. Нет, стало быть, ничего невероятного в рассказе о том, что в Кавне какому-то судну сначала не позволяли укрыться в гавани от пиратов, а затем впустили его, когда после расспросов удостоверились, что моряки помнят наизусть стихи Еврипида» («Никий и Красе»).
Спустя век трагедии Еврипида начали пользоваться большим успехом и у него на родине, в то время как Эсхил и Софокл стали терять популярность. Позднее к трагедиям Еврипида неоднократно обращались римские драматурги. К примеру, «Медею» перерабатывали Энний, Овидий, Сенека. В эпоху классицизма Еврипид оказал влияние на Корнеля («Медея»), Расина («Федра», «Андромаха», «Ифигения», «Фи-ваида, или Братья-враги»). Вольтер по мотивам его трагедий написал «Меропу» и «Ореста». Шиллер на основе «Финикиянок» Еврипида создал «Мессинскую невесту».
В России интерес к Еврипиду возник давно – известны «Андромаха» П.А Катенина, а также многочисленные переводы Один из лучших переводчиков Еврипида Иннокентий Анненский написал и несколько подражаний, использовав сюжеты не дошедших до нас трагедий
Угрюмый Еврипид, так страдавший когда-то из-за своих редких побед в состязаниях поэтов, одержал главную победу – над временем, и по сей день его трагедии украшают театральные сцены.
Любовь Калюжная

Сто великих писателей

РОМЕН РОЛЛАН (1866–1944)

admin — Sun, 07 Dec 2008 14:30:49 +0000

Свое творческое кредо писатель определил в книге «Жизнь Бетховена»: «Вокруг нас душный, спертый воздух. Дряхлая Европа впадает в спячку в этой гнетущей, затхлой атмосфере… Мир погибает, задушенный своим трусливым и подлым эгоизмом. Мир задыхается. Распахнем же окна! Впустим вольный воздух! Пусть нас овеет дыханием героев!»
Именно утверждение героического начала — доминанта в творчестве Роллана, и оно определило его особое, высокое место во всей литературе прошедшего века.
Ромен Роллан родился 29 января 1866 года в городке Кламси на юге Франции. Среди его предков были участники французской революции 1789 года.
Его отец, Эмиль, был адвокатом, уважаемым в городе человеком, а мать — Антуанетта Мари Куро — весьма простой и набожной женщиной. И, тем не менее, именно по ее желанию в 1880 году семья переехала в Париж, чтобы сын мог получить хорошее образование.
С ранних лет мать научила его играть на пианино. Ромен полюбил музыку, и прежде всего Бетховена. Это увлечение сохранялось у мальчика и в то время, когда он учился в лицее Людовика Великого. В 1886 году Роллан поступил в одно из самых престижных высших учебных заведений — «Эколь Нормаль сюперьер» (Высшую Нормальную школу). Подчиняясь желанию матери, он изучал общую историю и историю искусств.
Изучая философию, он познакомился с трудами Спинозы. Он покорил юношу «стихийным реализмом» и призывом к людскому братству. «Озарением во мраке туннеля» назвал Роллан свое открытие творчества Льва Толстого — в 1886 году он прочитал «Войну и мир». Из философии великого писателя Ромен извлек главное: «Роман не имеет ни начала, ни конца, как и сама жизнь. Это и есть сама жизнь, беспрестанно шагающая вперед».
В 1889 году Ромен, получив диплом преподавателя, уехал на несколько лет в Рим, где изучал историю в «Эколь Франсез». После ее окончания в 1891 году, он собирался заняться научно-педагогической деятельностью. Вернувшись в Сорбонну, Роллан действительно несколько лет читал курс истории музыки. По его предложению здесь даже была учреждена кафедра музыкознания.
В Париже Роллан написал несколько пьес.
В 1892 году он женился на Клотильде Бреаль, дочери знаменитого филолога. Вместе они отправились в Рим для того, чтобы Ромен смог завершить докторскую диссертацию.
Они вернулись в 1893 году в Париж, и через два года Роллан защитил докторскую диссертацию по музыке на тему «Происхождение современного лирического театра: история оперы в Европе до Люлли и Скарлатти». Научный труд Роллана оказался настолько интересным, что после защиты диссертации специально для него в Сорбонне была учреждена кафедра истории музыки. В течение следующих семнадцати лет Роллан совмещал занятия литературой с преподаванием в Сорбонне и Высшей Нормальной школе.
Литературный путь Роллана начался с драматургии. Поскольку он находился под влиянием Шекспира и интересовался «героическими» эпохами, то начал писать не отдельные пьесы, а целые циклы: «Все события, общественные или домашние, оборачивались драматическими произведениями».
«В раннем творчестве Роллана поиски героического связаны с его религиозными убеждениями… — пишет Ф.С. Наркирьер. — Драмой «обращения к Богу» является первая опубликованная (1897) пьеса Роллана «Святой Людовик» (вместе с двумя другими драматургическими произведениями «Аэрт» (поставленной в 1898 году) и «Торжество разума» (поставленной в 1899 году) пьеса составила цикл «Трагедии веры»).
Современному обществу, зараженному меркантилизмом, отравленному скептицизмом, Роллан противопоставляет эпоху средних веков как время бескорыстных героических свершений».
Но уже в 1895 году Роллан написал в дневнике: «Едва закончил мою католическую драму, как уже чувствую в себе душу вольнодумца и бунтаря».
На рубеже веков Роллан сформировал свою концепцию нового искусства, поскольку считает, что в новом обществе должна быть и иная культура. Конечно, легче всего ее было создавать на образцах прошлого. И Роллан создает целый цикл пьес, посвященных Великой французской революции: «Волки» (1898), «Торжество разума» (1899) (первоначально входила в другой цикл), «Дантон» (1900), «Четырнадцатое июля» (1901).
В 1903 году появилось программное произведение писателя «Народный театр». Здесь Роллан сформулировал свое кредо: «Надо создать Театр для Народа, творимый Народом».
Поиск своего героя привел Роллана к жанру биографии. Писатель задумал создать цикл биографий замечательных людей, в том числе: Мадзини, Гарибальди, Шиллера, Лазара Гоша, Томаса Пейна, Вобана. В итоге в цикле «Героические жизни» были написаны: «Жизнь Бетховена» (1903), «Жизнь Микеланджело» (1906), «Жизнь Толстого» (1911).
Биографию Бетховена писатель создал как своеобразный вызов отчаянию, охватившему его в 1901 году, после ухода от него горячо любимой жены.
И. Лилеева отмечает: «Для творческого развития писателя особое значение имела книга «Жизнь Бетховена» — первая из его книг о великом немецком композиторе и гражданине. Бетховен — любимый герой Роллана, и на протяжении всей жизни он будет для писателя высшим примером героизма, идеалом человека, воплотившего победу духа над всеми жизненными невзгодами. Ни бедность, ни одиночество, ни глухота, ни равнодушие окружающих, ничто не могло сломить Бетховена. Преодолевая несчастья и страдания, он прославляет радость борьбы и создает в конце своей жизни «Девятую симфонию», завершающуюся торжествующей одой «К радости». Слова Бетховена: «Через страдание к радости» — стали девизом жизни и творчества Роллана. Изнеженной, болезненной литературе декаданса он смело противопоставил образ бунтаря».
Мировую известность Роллану принес многотомный роман «Жан-Кристоф», над которым писатель работал с 1903 по 1912 год. Сам Роллан признавался, что писал его под влиянием монументальной эпопеи Толстого «Война и мир». Действительно, в его романе на широком фоне социальной истории Европы изображена жизнь и духовные поиски немецкого музыканта, прообразом которого стал Бетховен.
Вот что говорит сам автор: «От окончания «Утра» и до начала «Грядущего дня» — героическая поэма о Жан-Кристофе заполнена бунтом — бунтом жизни против всего, что извне душит и отравляет ее своими смрадными объятьями (искусственно созданные условности и моральные предрассудки, лицемерие и растленность общества, труп прошлого, пожираемый червями, «Ярмарка на площади»)».
Ф.С. Наркирьер пишет:
«На фоне измельчавших персонажей французской литературы начала XX века Жан-Кристоф выделяется как фигура крупная, значительная. Он поражает своей силой — физической и духовной. Он велик и в дружбе, и в любви. У Жан-Кристофа любовное чувство, в традициях французского классицизма, всегда чувство абсолютное. Его любовь — безраздельна, будь то чувство к мещаночке Минне, загадочной Сабине, ветреной Аде, артистке Франсуазе Удон, к страстной в своей замкнутости Анне Браун и, наконец, — к итальянке Грации, которая дарит Жан-Кристофу душевную ясность, внутреннюю гармонию (прототип Грации — София ди Вьеррьеро-Гонзага, в которую Роллан был поначалу влюблен и которая стала впоследствии другом писателя на долгие годы). Любовь Жан-Кристофа — несчастная, она заканчивается либо разрывом с любимой, либо ее смертью. В горниле страсти закаляется душа героя…
Создавая «Жан-Кристофа», Ромен Роллан мечтал пробудить «дремлющий под пеплом духовный огонь». В той мере, в какой это было в его силах, писатель свою задачу выполнил. Искания Жан-Кристофа оказались созвучными исканиям интеллигенции во Франции и в других странах, в первую очередь в России. Этим во многом объясняется исключительная популярность романа в нашей стране».
Действительно, книга быстро стала популярной далеко за пределы Франции. «Из самых отдаленных стран, — рассказывает Роллан, — от самых различных народов — Китая, Японии, Индии, обеих Америк, от всех европейских народностей стекались ко мне люди, говорившие: «Жан-Кристоф — наш. Он — мой. Он — мой брат. Он — я сам…»»
Знаком всемирного признания стало присуждение Ромену Роллану Нобелевской премии по литературе за 1915 год. Полагают, что именно «Жан-Кристоф» позволил писателю получить эту высокую награду «за высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине, с которой он описывает различные человеческие типажи».
Однако сама премия была вручена писателю лишь в 1916 году — отчасти из-за скандала, вызванного публикацией им цикла антивоенных статей «Над схваткой». Роллан сразу же смело и решительно выступил против преступной политики современных ему правителей, резко осудил захватнический, империалистический характер войны.
Всю сумму премии Роллан роздал благотворительным организациям Франции и Швейцарии, в том числе Международному Красному Кресту.
К этому времени писатель жил в Швейцарии, куда переселился в 1912 году. Здесь он мог спокойно работать (шла Первая мировая война). В 1914 году Роллан создал быстро ставшую популярной небольшую повесть «Кола Брюньон». Это одно из немногих исторических произведений писателя, написанных в прозе.
«Кола Брюньон — воплощение народа, воплощение его неистребимой жизненной силы, мужества и трудолюбия, — отмечает И. Лилеева. — За полвека жизни Брюньону пришлось немало пережить: много раз набеги солдат разоряли и уничтожали его дом и чума уносила близких людей, всю жизнь его душили налоги и поборы, но Брюньон всегда, вопреки всему, радовался жизни».
«Эта книга была полностью отпечатана и готова к выходу еще до войны, и я ничего в ней не меняю, — писал в предисловии писатель. — Кровавая эпопея, героями и жертвами которой были внуки Кола Брюньона, доказала миру, что «жив курилка»… И народы Европы, покрытые славой и синяками, найдут, мне кажется, потирая бока, долю здравого смысла в рассуждениях, которым предается «ягненок из наших краев, меж волком и пастухом»».
Хотя всю свою жизнь Роллан старался не связывать себя работой в каких бы то ни было общественных организациях, он не скрывал своей приверженности социалистическим идеалам. Правда, он отвергал насилие как форму борьбы, поэтому не принял диктатуру пролетариата, установившуюся в России после 1917 года.
В поисках новых, свободных от кровопролития форм исторической деятельности Роллан обратился к индийской философии и к учению М. Ганди. С последним писатель даже встречался в 1931 году в Швейцарии. Свои взгляды он изложил в биографиях Рамакришны (1929) и Вивекананды (1930).
«Тридцатые годы были годами идейного и творческого подъема Роллана. Роллан принимает самое активное участие в борьбе за мир и демократию, против войны и фашизма, — пишет И. Лилеева. — Голос Роллана, писателя, воплощающего «совесть Европы», громко звучит в защиту жертв фашистского террора: Тельмана, Грамши, Димитрова. Вместе с Барбюсом Роллан — инициатор и организатор международных конгрессов в защиту культуры. Поистине удивительной была энергия этого уже немолодого, очень больного человека. Своей задачей писателя и гражданина Роллан считает борьбу за сплочение людей разных взглядов и убеждений во имя мира».
Главным художественным произведением между двумя мировыми войнами стал его семитомный роман «Очарованная душа», над которым писатель работал с 1925 по 1933 год. В этом произведении повествование сосредоточено на судьбе женщины, Аннет Ривьер, борющейся за свои гражданские права, отстаивающей право на самостоятельность в жизни и своей деятельности.
Своеобразным же итогом размышлений Роллана над острыми проблемами новейшей истории и политики стала трагедия «Робеспьер», которую писатель завершил в 1939 году.
В 1934 году Роллан женится на Марии Павловне Кудашевой, переводчице его произведений на русский язык. Это был второй брак в жизни писателя. Несмотря на разницу в возрасте, этот брак, продолжавшийся десять лет, можно назвать счастливым. Роллан принял и сына Кудашевой, Сергея.
Во время Второй мировой войны пожилой больной писатель был отрезан от мира, находясь под неусыпным надзором фашистских молодчиков. Истощенный голодом и болезнью, Роллан жил только надеждой на освобождение Франции. Писатель дождался счастливых дней лета 1944 года, когда его родина была освобождена от фашистских оккупантов.
30 декабря 1944 года Роллан умер от туберкулеза.

ИВАН ВЕЛИКИЙ

admin — Sun, 07 Dec 2008 13:27:12 +0000

В правление московского князя Ивана Третьего, прозванного в наших летописях Великим, были разрешены две важнейшие национальные задачи, составлявшие весь смысл предшествовавшей русской истории было завершено собирание русских земель вокруг Москвы и был положен конец двухвековой татарской зависимости За сорок лет, в течение которых Иван находился у власти, Русское государство претерпело такие значительные перемены, что уже современники ясно осознавали переломный характер его правления, которое началось фактически в одной стране, а закончилось совсем в другой Ивана Великого, таким образом, с полным правом можно назвать последним князем удельной Руси и первым государем единой России В 1462 г, когда умер старый московский князь Василий Темный и престол перешел его 22-летнему сыну Ивану, Русская земля распадалась на множесгво мелких и крупных политических миров, независимых друг от друга, и среди этих миров Московское княжество было даже не самым крупным и не самым многолюдным На севере московская волость граничила с независимым княжеством Тверским, еще далее на север и северо-восток за Волгой владения московского князя соприкасались или перемежались с владениями новгородскими, ростовскими и ярославскими Весь север Восточно-Европейской равнины занимала Новгородская область, которая по своей площади значительно превосходила МосковскуюК ней на юго-западе, со стороны Ливонии, примыкала маленькая область другого вольного города, Пскова На западе государство Ивана граничило с Литвой, включавшей в себя южные и западные области прежней Киевской Руси с городами Полоцком, Смоленском, Киевом и Черниговом По среднему течению Оки, между Калугой и Коломной, Московское княжество граничило с великим княжеством Рязанским Далее на юг обширное степное пространство, тянувшееся до берегов Черного, Азовского и Каспийского морей, оставалось под властью татар, отдельные ханства которых находились в Крыму и на нижней Волге (это были Крымское ханство Гиреев, Астраханское ханство и Большая Орда) На востоке, за средней и верхней Волгой, господствовали татары Казанского царства, а также вятчане, которые мало слушались московского князя, хотя Вятка и числилась у него в подданстве Город Москва в середине XV века находился вблизи трех окраин княжества на севере верстах в 80 начиналось княжество Тверское, наиболее враждебное Москве из русских княжеств, на юге верстах в 100 по берегу средней Оки шла сторожевая линия против самого беспокойного врага – татар, на западе верстах в 100 с небольшим за Можайском в Смоленской области стояла Литва, самый опасный из тогдашних врагов Москвы Собственно Московская область тоже не находилась еще целиком во власти великого князя – внутри нее было выделено четыре удела для братьев Ивана Третьего и верейский удел для его дяди Михаила В этом многоликом окружении и начал свою деятельность молодой Иван Несмотря на юность он был уже человек много повидавший, со сложившимся характером и готовый к решению трудных государственных вопросов Он имел крутой нрав и холодное сердце, отличался рассудительностью, властолюбием и умением неуклонно идти к избранной цели Процесс объединения при нем значительно ускорился Уже в 1463 г под нажимом Москвы уступили свою вотчину ярославские князья – все они били Ивану челом о принятии их на московскую службу и отреклись от своей самостоятельности Вслед за тем Иван начал решительную борьбу с Новгородом Здесь издавна ненавидели Москву, но самостоятельно вступать в войну новгородцам казалось опасным Поэтому они пригласили на княжение литовского князя Михаила Олельковича Вместе с тем заключен был и договор с польским королем Казимиром, по которому Новгород поступал под его верховную власть, отступался от Москвы, а Казимир обязывался охранять его от нападений великого князя Узнав об этом, Иван Третий отправил в Новгород послов с кроткими, но твердыми речами Послы напоминали, что Новгород – отчина Ивана, и он не требует от него больше того, что требовали его предки Однако мирные речи не возымели действия – новгородцы выгнали московских послов с бесчестием Таким образом, надо было начинать войну 13 июля 1471 г на берегу реки Шелони новгородские полки были наголову разбиты московскими Иван, прибывший уже после битвы с главным войском, двинулся добывать сам Новгород Между тем из Литвы не было никакой помоЩи Народ в Новгороде заволновался и отправил своего архи]
]>

ЕКАТЕРИНА МЕДИЧИ (1519–1589)

admin — Sat, 06 Dec 2008 13:39:21 +0000

Французская королева с 1547 года, жена Генриха II. В значительной мере определяла государственную политику в период правления сыновей: Франциска II (1559–1560), Карла IX (1560–1574), Генриха III (1574–1589). Одна из организаторов Варфоломеевской ночи.

Об истории семейства Медичи написаны целые тома, но, пожалуй, самым прославленным представителой в Европе, с ее именем связаны крупные события в истории, но на редкость мрачна и бессмысленна оказалась ее женская личная судьба.
С самого рождения Екатерине не повезло, она осталась круглой сиротой, и семейство Медичи использовало крошку в качестве заложницы в борьбе за власть во Флоренции. В девять лет она попала в монастырь, а осажденные в городе республиканцы предложили поставить девочку на крепостной стене под непрерывный огонь пушек ее родственников. К счастью для девочки, вмешался папа и потребовал не трогать ни в чем не повинного ребенка.Однако потерпевшие поражение горожане напоследок отдали маленькую Екатерину солдатам, чтобы те позабавились с наследницей великого рода.
Последствия психической травмы взялся залечить ее дед, который в то время занимал папский престол в Риме — Климент VII. Вероятно, это было самое счастливое и беззаботное время для Екатерины. Наконец-то она получила настоящий дом, жила спокойно, ее опекали и даже по-своему любили. Для Климента VII внучка представляла собой крупную козырную карту в политической игре. Живая, общительная девушка, с яркими выразительными глазами, невысокая, худощавая, с красивыми миниатюрными ножками, из богатого и знатного рода Екатерина становилась самой заметной невестой Европы, да и папа постарался, что называется, устроить внучке «пиар». Она редко появлялась в свете, о ее красоте уже ходили легенды в светских кругах. Папа же вдумчиво раскладывал пасьянс из подходящих женихов.
Сама Медичи, по-видимому, рано стала понимать, что ее желают повыгоднее продать, и вряд ли была против такой сделки. Тяжелое детство научило ее холодному расчету, недоверию к окружающим и скрытности. Многие, знавшие Екатерину еще в папском дворце, отмечали во взгляде девочки острый, болезненный ум и металлический холод. Спустя много лет, узнав о смерти Екатерины, известный французский историк Жак Огюстен де Ту воскликнул: «Нет, умерла не женщина, умерла королевская власть».
В 1533 году состоялась наконец свадьба Медичи и Генриха Орлеанского, сына французского короля. Молодым было по четырнадцать лет. Едва успели отгреметь свадебные фанфары, как ветреный муж увлекся всерьез двоюродной сестрой своей жены, Дианой де Пуатье, которая была старше его на двадцать лет. Все двадцать лет, пока царствовал Генрих, при французском дворе фавориткой оставалась неизменная Диана, и все двадцать лет Екатерина вынуждена была терпеть козни соперницы и молчать. Особенно тяжело королеве приходилось первые годы супружества. Десять лет у супругов не было детей. А отсутствие наследников делало Екатерину до какой-то степени полузаконной женой короля, ибо над ней постоянно нависала угроза развода.
Официальная версия в истории известна: якобы Генрих имел некоторую патологию, потом согласился на операцию и почти через одиннадцать лет напряженного ожидания дети посыпались как будто из рога изобилия. Екатерина родила, не много не мало, десять сыновей и дочерей. Некоторые историки в «чудесном исцелении» Генриха видят обычный женский обман и даже пытаются привести доказательства. Но как было на самом деле, мы, вероятно, не узнаем уже никогда.
На первый взгляд кроткая, приветливая Екатерина мало вмешивалась в жизнь двора. Однако в голове этой хорошенькой женщины теснились самые честолюбивые планы. Она понимала, что начисто лишенный честолюбия Генрих, поглощенный любовью к Диане, не станет сражаться за престол, тогда как старший сын Франциск имел прекрасное здоровье и собирался жить долго.
Исторические летописи французского двора, конечно, умалчивают о подлинных виновниках последующих событий, но факты таковы, что в жаркий августовский день принц выпил стакан воды со льдом и тотчас же умер. Отравления никто не отрицал, но подлинных виновников убийства установить не удалось. Понятно, что более всего смерть Франциска была выгодна семейству Медичи, а уж оно, это семейство, толк в ядах знало. Однако поведение Екатерины при дворе не давало ни малейшего повода к подозрениям.
К моменту коронования Генриха Екатерине было под сорок. Она была уже зрелой дамой, понимающей толк в интригах двора, но престол не увеличил ее власти. По-прежнему сердцем мужа управляла всесильная Диана. Изредка Екатерина одерживала мелкие победы над своей соперницей: пыталась ее компрометировать в глазах короля, подыскивала ей замену — все-таки фаворитке уже исполнялось шестьдесят лет, однако Медичи по-прежнему оставалась на задворках основной политической борьбы. Она могла только наблюдать, а вмешиваться у нее не хватало сил.
Надо сказать, что деятельная натура Екатерины проявилась в том, что королева собрала при дворе весь цвет европейского искусства. Она охотно покровительствовала талантам и протежировала начинающим. Увлекалась она и астрологией. Именно Екатерина пригласила во дворец знаменитого Нострадамуса, который, по преданию, и предсказал случайную смерть короля:

Молодой лев победит старого
В странном поединке в ратном поле
Он ему проколет глаз через золотую клетку.
Из одного станут два, затем умрет,
Мучительная смерть.

Смерть Генриха действительно была нелепой. В рыцарском поединке с графом Монтгомери, раззадоренный молодой соперник нанес Генриху сильный удар по голове. Король защищался копьем, древко его не выдержало, расщепилось на несколько лучин, и одна из них влетела в правое глазное отверстие шлема. На десятый день, в страшных страданиях Генрих скончался. Так благодаря трагической случайности Екатерина получила вожделенную власть.
Формально на престол взошел ее сын — шестнадцатилетний Франциск II, однако фактически Екатерина столкнулась с тем, что всем в королевстве заправляло семейство Гизов, которое благодаря Диане захватило все ключевые посты. С убитой горем соперницей Екатерина поступила милостиво — вновь в королеве говорила не обиженная женщина, а расчетливая властительница. Зачем сражаться с уже никому не нужной старой женщиной? Зато Гизам предстояло дать бой.
Она нашла себе союзника в лице верного друга Франсуа Вандома, которого искренне полюбила, однако честный, независимый Вандом проиграл войну с Гизами. Под страхом смерти Екатерина вынуждена была сначала отправить союзника в Бастилию, а потом на тот свет. Для нее существовал особый кодекс чести — прав только победитель, а ради власти она всегда была готова пожертвовать кем и чем угодно.
Положение королевы осложнялось еще и тем, что ее правление совпало с обострением религиозного противостояния протестантов и католиков. С одной стороны, Екатерина, выросшая в папском дворце, благоволила, конечно, к католикам, но влияние Гизов можно было уменьшить, только поддерживая протестантов. Она незамедлительно приняла тактику лавирования и натравливания одних на других. В атмосфере жестокой грызни она укрепляла постепенно свою власть.
Тем временем умер Франциск II, но королеве его смерть ничем не грозила — она достаточно родила сыновей французскому трону. Престол занял десятилетний Карл IX. Екатерина заставила новоиспеченного короля написать письмо в парламент, в котором он просил мать взять на себя дела королевства. Так она стала единоличной правительницей Франции.
Имя Екатерины Медичи тесно связано с кровавым событием — резней гугенотов, известной в истории как Варфоломеевская ночь. Двойственная политика Екатерины привела к тому, что она начала терять нити управления происходящим. Решив выдать дочь Маргариту за протестанта короля Наваррского, Екатерина думала, что таким образом она подтачивает силы своих злейших противников Гизов. Однако, плетя интриги, она сама попала в ловушку, не заметив, как сердцем юного Карла завладел ярый гугенот Колиньи. Он с настойчивостью маньяка склонял мальчика объявить войну Испании, а главное, не побоялся открыто угрожать королеве. Этого Екатерина потерпеть не могла.
Она вызвала к себе Гизов и разрешила им обратить свои мечи против гугенотов, чего католики добивались уже давно. Через несколько дней после венчания Маргариты Валуа и Генриха Наваррского в ночь святого Варфоломея и произошла знаменитая кровавая резня. По-видимому, в глубине души Екатерина, как хитрый и коварный политик, надеялась, что вожди обоих лагерей перережут друг друга, но католики оказались энергичнее, сплоченнее. В ночь с 23 на 24 августа 1572 года только в одном Париже погибло 2 тысячи гугенотов. Адмирал Колиньи был смертельно ранен и вскоре умер.
Варфоломеевская ночь принесла Екатерине неожиданные политические дивиденды. Ее приветствовал король испанский, а папа Григорий XIII приказал иллюминировать Рим, выбил медаль в честь великого события и отправил поздравление «христианнейшему королю и его матери» в Париж.
Но радость Екатерины была недолгой. Неожиданно против ее политики восстал король. Он открыто обвинил мать и брата в кровавой расправе, и в его словах пусть неумело, но сквозила угроза. Екатерина попыталась влиять на Карла лаской, принуждением, убеждением, однако все было тщетно. Неприязнь Карла к жестокой матушке росла с каждым днем. Екатерина начинала понимать, что в ней больше не нуждаются, а этого сильная властная женщина допустить не могла. Она, стиснув зубы от боли, приняла решение. Через неделю Карл почувствовал себя плохо, слег, пришлось вызывать священника.
Французская корона перешла к третьему сыну Екатерины — Генриху Анжуйскому. Королева из рода Медичи по-прежнему крепко сжимала в своих руках бразды правления. Однако и новый монарх принес матери лишь одни огорчения. Вопреки желаниям Екатерины он решительно отказался от брака с английской королевой Елизаветой и женился на Луизе Лотарингской, дочери графа Водемона из дома ненавистных Гизов. Но свадьба была только прикрытием для Генриха, в женских ласках он не нуждался, а значит, и не мог произвести на свет наследников. Постаревшую Екатерину это обстоятельство серьезно пугало.
В королевстве же назревал новый этап борьбы между протестантами и католиками. Превозмогая болезни и усталость, Екатерина готовилась к новой битве, когда пришло известие, что умер самый младший сын из рода Валуа — Франциск, герцог Алансонский и Брабантский. Это был страшный и последний удар по королеве. Маргарита жила отдельно от мужа и не имела детей от ненавистного Генриха Наваррского.
Судьба жестоко обошлась с Екатериной Медичи, словно мстя за ее ненасытное властолюбие. Десять детей родила она, но, несмотря на это, на ней закончилась династия французских королей Валуа. Она как будто стала проклятием этого рода, принеся Молоху честолюбия и свою жизнь, и жизнь своих детей.
Генрих III даже не позаботился похоронить мать достойно. Тело ее было брошено в общую могилу с нищими и бродягами. Сам же Генрих скончался спустя несколько месяцев.

Сто великих женщин

ПОТЕМКИН Григорий Александрович

admin — Thu, 27 Nov 2008 19:14:27 +0000

Потемкин Григорий Александрович (1739-1791). Сын офицера, Потемкин получает превосходное образование, изучает древние языки, историю, философию, увлекается богословием. В 1756 он вместе с другими блестящими молодыми людьми направлен графом Шуваловым в Санкт-Петербург, где представлен императрице Елизавете Петровне.
Будучи отчислен из Московского университета за отсутствие прилежания, он поступает служить в гвардейский полк и принимает участие в перевороте 1762, за что ему жалуют 10 тыс. руб., 4 тыс. крепостных и чин поручика. Сблизившись с братьями Орловыми, он участвует в 1767 в работе законодательной комиссии, занимаясь в основном религиозными вопросами и инородцами, жизнь которых будет интересовать его неизменно.

Во время первой русско-турецкой войны он отличается при Фокшанах, Браилове и Силистрии. Став в 1772 генерал-лейтенантом, он входит в число приближенных Екатерины II, а после того как Григорий Орлов впал в немилость, удостаивается звания фаворита, переселяется в Зимний дворец, получает титул графа и входит в Совет. В 1776 он назначен губернатором Новороссии, Азова и.Астрахани. Энергично принявшись за заселение этих территорий, он приглашает туда славян и православных с Балкан и основывает город Екатеринослав (1776).

Уже с 1780 он толкает Екатерину II на завоевание Крыма, а после его присоединения в 1783 организует там местное управление и основывает Симферополь и Севастополь с морской базой для созданного им же Черноморского флота. Заняв пост президента Военной коллегии в 1784, он вводит новый военный устав. Поездка Екатерины II в Крым в 1787 знаменует собой апофеоз Потемкина, «вице-короля юга» и светлейшего князя Таврического. Потемкин уделяет внимание развитию экономики (благодаря ему в 1786 заключен торговый договор с Францией) и, вновь вернувшись к своему увлечению религиозными вопросами, составляет проект присоединения старообрядцев к русской церкви. Умирает он скоропостижно 5 (16) октября 1791.

ВОЛКОНСКИЙ Сергей Григорьевич

admin — Thu, 27 Nov 2008 19:09:36 +0000

Волконский Сергей Григорьевич (1788 – 1865, с. Воронки Черниговской губ.) – декабрист. Происходил из старинного княжеского рода. Образование получил дома и в частном пансионе аббата николя.б Петербурге. Записан в армию в 1796. На действительной службе В. с 1805. Отличился во время войны против наполеоновской армии в 1806 – 1807 и в турецкую кампанию 1810 – -1811, получив золотую шпагу за храбрость и став флигель-адъютантом Александра 1. Участвовал в Отечественной войне 1812 и заграничных походах 1813 – 1815, был произведен в генерал-майоры и награжден многими орденами.

Член нескольких масонских лож, богатый помещик и владелец более 20 тыс. крестьян, сделавший блестящую военную карьеру, В. вошел в 1820 в состав «Союза благоденствия», а в 1821 стал членом Южного общества. Сторонник «Русской правды» П. И. Пестеля, В. «согласился как на введение республиканского правления, так и на истребление всех особ императорской фамилии». Но под разными предлогами отказывался от решительных действий: не арестовал Александра I в 1823 во время смотра в Бобруйске и не поднял на восстание в 1825 дивизию, к-рой командовал. Много позже, в «Записках» В. объяснил, что, по его мнению, Россию необходимо поставить «в гражданственности на уровне с Европой и содействовать к перерождению ее сходно с великими истинами, высказанными в начале Французской рев., но без увлечений, ввергнувших Францию в бездну безначалия». Был осужден по первому разряду, но смертная казнь была заменена 20 годами каторги, впоследствии сниженной до 9 лет. В Сибири организовал материальную поддержку неимущим товарищам и дружил с местными крестьянами, оказывая им медицинскую и иную помощь. В 1856 был амнистирован, приехал в Москву, выезжал несколько раз за границу, а потом поселился в своем имении. Автор замечательных по историко-культурной ценности «Записок», В. до конца жизни сохранил свои демократические убеждения о необходимости гражданской свободы в России.

АРМФЕЛЬД Густав-Маврикий Максимович

admin — Thu, 27 Nov 2008 19:03:16 +0000

АРМФЕЛЬД Густав-Маврикий Максимович (1757-1814) – шведский генерал на русской службе. Граф Российской Империи. Генерал от инфантерии. Доверенное лицо короля Густава III, играл большую роль в политической жизни Швеции. В 1790 г. принимал активное участие в заключении русско-шведского Верельского мира, за что был награжден орденом Св. Александра Невского. В 1792 г. посланник в Неаполе где и встретил известие об убийстве Густава III. Карлом Зюдерманландским. Был заочно обвинен в измене и приговорен к казни. Бежал в Россию, но на службу принят не был.

Король Густав IV в 1799 г. позволил ему вернуться и направил посланником в Вену, а затем генерал-губернатором в Финляндию (1805-1809гг.). В 1806 г. был назначен президентом шведской военной коллегии, произведен в генералы и возглавил поход шведской армии в Померанию. 1807 г. участвовал в войне с датчанами в Норвегии. В 1808 г. отправлен в отставку за неудачные действия против русской армии в Финляндии. Имел богатые поместья в Финляндии для сохранения которых с 1811г. поступил на русскую службу и принял российское подданство. Президент Комитета по делам Финляндии, член Государственного Совета. В 1812г. произведен в генералы от инфантерии, находился при главной квартире. Присутствовал на военном совете в Дрисском лагере. Затем отбыл с императором в Петербург. В сентябре был послан в Стокгольм для участия в разработке союзного договора. Имел влияние на Александра I по делам Швеции и Финляндии. С 1813 г. находился при Северной армии союзников под командой наследного принца Швеции Карла Юхана (бывший маршал Франции Бернадотт). Участвовал в сражениях при Гросс-Беерене, Денневице и Лейпциге. За интриги был выслан в Россию, где в Царском Селе внезапно скончался. Похоронен в Або (ныне г. Турку в Финляндии).

БЕНКЕНДОРФ Александр Христофорович

admin — Thu, 27 Nov 2008 19:00:31 +0000

Бенкендорф (Benkendorff), Александр Христофорович, граф (1783 – 1844), сын генерала Христофора Бенкендорфа, бывшего при императоре Павле военным рижским губернатором. Его бабушка по отцу была воспитательницей великого князя Александра Павловича, а его мать, урожденная баронесса Шиллинг, – подругой детства императрицы Марии Федоровны. Получив поверхностное светское образование в модном тогда пансионе иезуита аббата Николя, Бенкендорф в 1798 г. поступил в военную службу и участвовал как в военных действиях в Грузии, при кн. Цицианове (1803), так и в войнах против Наполеона. Назначенный, в 1819 г., начальником штаба гвардейского корпуса, он, за болезнью командира корпуса, князя Васильчикова, действовал за старшего во время возмущения солдат Семеновского полка (1820) и своей нетактичностью дал движению принять неожиданно большие размеры, чем вызвал против себя неудовольствие императора Александра.

Вообще Бенкендорф в служебных делах был чрезвычайно небрежен и много путал; не умея даже правильно писать ни на одном языке, он и не стремился к знанию и в распространении его видел лишь опасность для существующего строя. Узость мысли делала его в вопросах политики необычайно черствым и нетерпимым. Император Александр не был расположен к Бенкендорфу, который, по-видимому, тоже не любил его. Свое истинное отношение к Александру Бенкендорф высказал не в дифирамбах, которые часто расточал его памяти, а в откровенной переписке, например, при сравнении дворов императора Александра и Николая: «(Теперь) все оживились; веселость снова вступила в свои права и вознаграждает себя за годы, утраченные для ее культа; молодость снова принимается за танцы и уже значительно менее занимается устройством государства, политикою обоих полушарий и мистическими бреднями». Может быть, именно желание поправить свою репутацию побудило Бенкендорфа подать императору Александру две записки: 1) о тайных обществах (по некоторым сведениям – составленную не им, но заключавшую в себе прямой донос на ряд лиц и в том числе на товарищей Бенкендорфа по масонской ложе «Amis reunis», в которой он участвовал с 1816 по 1818 г.), и 2) об организации тайной полиции. Этими записками Бенкендорф, однако, не достиг своей цели. Его положение резко изменилось к лучшему только с воцарением императора Николая, с которым Бенкендорф был издавна в отличных отношениях. Облеченный доверием молодого императора, Бенкендорф участвовал в совещаниях перед 14 декабря, в этот день сопровождал государя при осмотре расположения мятежников, командовал войсками, расположенными на Васильевском острове, и был потом членом следственной комиссии по делу декабристов. Предание и некоторые историки приписывают Бенкендорфу в деле о декабристах весьма некрасивую роль; сам же Бенкендорф в своих записках заведомо не говорит истины об этом деле и в частности о своем в нем участии. Впрочем, как в данном деле, так и в некоторых других (например, о Пушкине и Чаадаеве) трудно разграничить роли Бенкендорфа и самого Императора Николая. Будучи не в состоянии понять сущности декабристского движения, особенно участия в нем хорошо известных ему представителей аристократического общества, Бенкендорф все объясняет исключительно развращенностью ума и воли декабристов. Всякое критическое, хотя бы в сущности, благожелательное, отношение к существующему строю Бенкендорф считал опасным, а потому и нежелательным. Бенкендорф полагал, что «одна лишь служба, и служба долговременная, дает нам право и возможность судить о делах государственных. Опасно для правительства, чтобы подданные рассуждали о них». Усиление и развитие цензуры и надзора, задержание и искусное направление в пользу власти образования и печати, вот главные средства, предохраняющие от этой опасности. Искренний и убежденный монархист-консерватор, Бенкендорф в лице государя видит средоточие, вокруг которого сплачиваются сословия. Австрия, под властью ничтожного Фердинанда, вызывает у Бенкендорфа чувство почтительного умиления: «все благоговело перед троном, почти праздным, все соединялось вокруг власти, представляющей один призрак монарха». Будущее Австрии, да и всей Европы, внушает ему, однако, опасения, хотя «шаткость мнений, господствующая в представительных правительствах… уже начинает открывать глаза самим либералам касательно невыгод, сопряженных с представительной формой правления». Все же везде неспокойно, и в сущности «одна Россия» остается в своей «неподвижности грозной наблюдательницей… политических бурь, страшная для мятежников и ободрительная для монархов». Бенкендорф мечтает о всеобщем союзе монархов, в котором первенствующая роль принадлежала бы России и ее государю. И эта задача кажется ему соответствующей всей русской истории. «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение». 26 июля 1826 г. Бенкендорф был назначен на должность главного начальника III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Желая иметь непосредственно ему подведомственный орган высшего надзора за всем, что делается в государстве, император Николай во главе этого органа поставил Бенкендорфа, который разделял скептическое отношение императора к общественным, а отчасти и бюрократическим кругам. Выбор императора был обусловлен, вероятно, и тем, что этот близкий ему человек, уже раньше зарекомендовавший себя с

полицейской точки зрения, сам (по-видимому, не без влияния фон Фока) поработал над созданием нового учреждения, а по личным своим качествам давал императору возможность постоянного вмешательства в дела нового учреждения. Круг ведения третьего отделения, с самого начала охватывавший почти все стороны тогдашней русской жизни, на практике оказался еще более широким; в его состав вошли цензурные и некоторые судебные функции. Еще раньше, 25 июня, Бенкендорф был назначен шефом жандармов. Жандармская полиция заново слагалась из двух, в сущности не вполне однородных частей: 1) жандармского полка, несшего военно-полицейскую службу при войсках, и 2) жандармских частей корпуса внутренней стражи. Постепенное их слияние завершилось лишь в 1842 г. Жандармские части явились по преимуществу специальными местными органами III отделения; их важнейшей задачей, помимо прежней полицейской, становится наблюдательная деятельность. Бенкендорф усиленно вербовал и негласных сотрудников, в центре и на местах, набирая их изо всех слоев общества. Чтобы облагородить учреждение, во главе которого он стоял, и поднять его в глазах общества, Бенкендорф, с той же целью назначенный (26 июля 1826 г.) командующим Императорской главной квартирой, издал пышную и многоречиво-слащавую инструкцию и старался (в чем отчасти и успел) привлечь себе гласных сотрудников из высшего общества. Конечно, эти меры не создали популярности ни ему, ни руководимому им учреждению. Наблюдение за недостатками общественного строя и администрации, стремление пресечь злоупотребления силой и властью и устранить ошибки и слабые стороны управления приводили третье отделение к вмешательству в дела почти всех ведомств и вызывали с их стороны, по-видимому, не всегда благожелательное к нему отношение. Бенкендорф умел влиять на недовольных начальников отделенных ведомств и заставлять их мириться с создавшимся для них положением. Особенно много хлопот доставляло III отделению и его главе судебное ведомство, требовавшее усиленных надзора и контроля. Иногда, впрочем, третьему отделению удавалось верно взглянуть на нужды страны; так, в 1838 г. но указывает на необходимость провести железную дорогу между Москвой и Петербургом и на всеобщий ропот по поводу рекрутских наборов, в 1841 г. отмечает необходимость большей заботы о народном здравии, в 1842 г. сообщает о всеобщем недовольстве высоким таможенным тарифом; неоднократно обращает внимание на вредное для народных нравственности и хозяйства влияние откупов. Однако, и хорошие стороны этого надзора, вообще проявлявшиеся редко, много теряли от тех приемов, которые усвоило себе третье отделение. Политическая часть задачи III отделения в начале царствования императора Николая ограничивалась распоряжениями касательно уже осужденных декабристов и надзором за литературой и за отдельными личностями и кружками, которые почему-либо возбуждали подозрительность власти. Только польское восстание усложнило эту сторону деятельности III отделения: приходилось надзирать за деятельностью польских организаций и, как ему казалось, ждать отзвуков этого восстания в собственно русских губерниях. Чрезмерная цензурная строгость Бенкендорфа и чрезвычайно суровое отношение его ко всем, кто казался ему политически опасным, тяжелым бременем ложились на духовное развитие русского общества. С упорством и нетерпимостью узкого во взглядах и неумного человека, Бенкендорф старался во всех самостоятельных стремлениях отдельных лиц и всего русского общества найти и уничтожить зародыши ужасного будущего. При этом он мало стеснялся соображениями человечности и даже законом. На упоминание барона Дельвига о законе Бенкендорф ответил: «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства, и вы не имеете права в объяснениях со мною на них ссылаться или ими оправдываться». Бенкендорф пытался создать собственную литературу и имел ее в таких изданиях, как, например, «Северная Пчела» Булгарина, «Tygodnik» (с 1832 г. «Официальная газета Царства Польского») Пржецлавского. На отдельные статьи делались заказы. Писателей и журналистов грубо пытались покупать. Бенкендорф старался организовать печать и за границей, где по временам появлялись статьи его чиновников в защиту русского правительства. При организации заграничной правительственной печати, как при организации заграничной полиции, Бенкендорф действовал, по-видимому, по соглашению с Меттернихом, стремясь, быть может, к осуществлению своих планов о всеобщем союзе монархов. В 1826 г. Бенкендорф был назначен сенатором, в 18

28 г. произведен в генералы-от-кавалерии, в 1831 г. назначен членом государственного совета и комитета министров. Деятельность Бенкендорфа в этих учреждениях, как и в тех комитетах, членом которых он состоял, была невелика. Сам Бенкендорф редко принимал участие в прениях, даже по вопросам, им самим возбужденным. В 1832 г. Бенкендорф был возведен в графское российской империи достоинство, а, за неимением у него сыновей, графское достоинство было распространено на его племянника, Константина Константиновича Бенкендорфа. Когда, в 1837 г. Бенкендорф опасно заболел, Государь и его семья окружили его знаками внимания и участия. Некоторые иностранные государи (австрийский, прусский, шведский) выразили ему свое сочувствие; спешили засвидетельствовать свои чувства и представители русской знати и высшей бюрократии. Есть указания (в записках самого Бенкендорфа и барона Корфа), что боялись за его жизнь и низшие слои населения, среди которых он мог быть популярен за терпеливо-любезное отношение к просителям и за помощь в делах судебных. Вскоре, однако, влияние Бенкендорфа начинает колебаться, отчасти вследствие некоторых неосторожных его действий, вызвавших неудовольствие государя (в частности – вследствие его несомненной косвенной виновности в смерти Пушкина), отчасти вследствие возвышения людей, с которыми Бенкендорф не мог ужиться мирно, а успешно бороться, при надломленном доверии государя, тоже не мог. До 1838 г. он постоянно сопровождал государя в поездках по России и за границей. В 1840 г. Бенкендорф был назначен к присутствованию в комитетах о дворовых людях и по преобразованию еврейского быта; в последнем он благожелательно относился к евреям. В 1841 г. Бенкендорф развил большую деятельность во время аграрного движения в Прибалтийском крае, куда он сам ездил. Он стоял всецело на стороне помещиков-немцев против крестьян-латышей и православного русского духовенства, втянутого в эту борьбу желанием некоторых групп крестьян перейти в православие. В 1844 г. болезнь заставила Бенкендорфа уехать на заграничные воды, с пособием в 1/2 миллиона руб. серебром, только малая часть которого осталась, однако, в руках сильно задолжавшего Бенкендорфа. На обратном пути в Россию Бенкендорф неожиданно скончался.

фильмы которые ожидаются в прокате на экранах кинотеров, и которые обещают собрать огромную аудиторию зрителей

Демосфен, 384-322 гг. до н. э.

admin — Thu, 27 Nov 2008 18:47:57 +0000

Демосфен, Demosthenes, 384-322 гг. до н. э., греческий оратор и политик. Причисленный к канону 10 ораторов, признанный самым выдающимся представителем греческой риторики, блистательным стилистом и великим политиком. Сын Демосфена, владельца оружейной мастерской. Лишившийся отца в возрасте 7 лет, лишенный также имения недобросовестными опекунами, он решил добиваться восстановления своих прав в суде и с этой целью упражнялся в красноречии у Изея. В возрасте 20 лет он начал процесс о возвращении имения и выиграл его, однако растраченного имущества не получил. В результате он стал логографом, составляя речи для клиентов – сначала для частных процессов, а затем также и для политических. Из-за изъянов произношения терпеливо работал над дикцией, упражнялся под руководством актера Сатира, зачитывался Изократом, Фукидидом и Платоном. Стал известен как оратор ок. 354 г., когда выступил с первой политической речью О податных округах (Peri symmorion), в которой призывал афинян к реформированию податной системы и расширении военного флота, необходимого для борьбы с грозящей экспансией Филиппа II, македонского правителя.

Вскоре Д. становится предводителем антимакедонской партии и в своих знаменитых политических речах предупреждал афинян о захватнической политике Филиппа, призывал греков защищать свободу и демократический строй, боролся против олигархических промакедонских группировок, во главе которых среди прочих находился его главный противник Эсхин. Энергичная деятельность Д. привела в 340 г. к объединению греческих государств под предводительством Афин, а его самым значительным политическим достижением было склонение Фив к заключению союза с Афинами против Филиппа, который подкупом и посулами старался обеспечить дружбу фиванцев, учитывая стратегическое положение их страны. Сражение под Херонеей (338 г.) определило победу македонцев. В надгробной речи в честь павших в этом сражении Д. прославляет политику Афин, их неустанную борьбу за свободу и демократическое устройство, клеймит продажных политиков из промакедонского лагеря. После поражения Д. занялся внутренними делами Афин, в том числе состоянием восстановлением фортификации. В знак признания его заслуг Ктесифонт выступил с предложением о награждении Д. золотым венком.

Этому воспротивился Эсхин, вменивший в вину Ктесифонту неправомочность предложения и при этом яростно нападал на Д. Д. ответил известной речью О венке, в которой, защищая Ктесифонта, предоставил отчет о своей жизни и противопоставил собственную деятельность в интересах государства промакедонской политике Эсхина и его стороников. Венок был ему присужден. Втянутый в дело Гарпала, казначея Александра Македонского, Д. вновь предстал перед судом в 324 г.и был обвинен в растрате 20 талантов, которые он должен был пустить на государственные нужды, и был наказан штрафом в 50 талантов. Поскольку он не мог их заплатить, то был заключен в тюрьму, откуда ему удалось сбежать. Он удалился на Эгину и триумфально вернулся в Афины после смерти Александра. Однако когда Афины потерпели поражение в так называемой ламийской войне, правитель Македонии Антипатр потребовал смерти Д. Пытаясь уйти от преследователей, оратор покончил с собой на острове Калавра в храме Посейдона. Под именем Д. сохранилась 61 политическая и судебная речь. Речи на частных процессах, подлинность которых большей частью находится под сомнением, интересны главным образом с точки зрения исследований права, изучения обычаев и исторических событий.

Известность среди современников и потомков принесли Д. политические речи, а в особенности 3 Олинтийские речи (Olynthiakoi logoi I-III), 3 Филиппики (Kata Philippon), из которых третья имела две редакции, и речь О венке, или В защиту Ктесифонта (Hyper Ktesiphontos peri tu stephanu). В Олинтийских речахШ, созданный в 349-348 гг. Д. призывает прийти на помощь Олинту, которому угрожает вторжение Филиппа, клеймит бездействие и политическую недальновидность Афин, выступает за проведение податных реформ, и прежде всего за ликвидацию так называемого театрального фонда и направления всех бюджетных излишков на укрепление афинской армии и флота. Когда несмотря на троекратные выступления афинского флота Олинт пал, а Филипп, захватив южное побережье Херсонеса, Амфиполис, Пидну и Потидею, завладел затем Фокидой, для Д. стало ясно, что он стремится окружить Афины и завладеть всей Грецией. С предостережением против этой опасности Д. выступает в Филиппиках. Он детально анализирует политическое положение Афин, борется с пассивностью и упадком духа соотечественников и, предвидя прекрасное будущее своей страны, призывает всех греков сражаться за свободу. Он достигает вершин своего красноречия.

Другие политические речи Д.: О положении на Херсонесе (Peri tu en Chersonesego), О превышении полномочий посла (Peri parapresbeias) – обвинение Эсхина в предательстве интересов Афин в ходе переговоров, связанных с так называемым Филократовым миро;. О податных округах (Peri symmorion), В защиту свободы родосцев (Peri tes Rhodion eleutherias); Против Аристократа (Kata Aristokratus). Речи Д. отличает тщательная продуманность как содержания, так и выражений. Д. считается наиболее выдающимся представителем так называемого возвышенного стиля, хотя он мастерски использовал также средний и простой стили. Он избегал украшений, но не отвергал необычных конструкций и анаколуфов. Использовал сильные, хотя и простые метафоры, а строй предложений служил ему для подчеркивания хода мысли. Форму он подчинял содержанию. Д. увлекал слушателей логикой аргументов, силой чувства, выразительностью произношения, а также специфической ритмикой прозы. Цицерон и Квинтилиан признавали его первейшим греческим оратором, он пользовался популярностью в Европе нового времени, а его речи неоднократно комментировались, им подражали, в

АВГУСТ (63 до н.э)

admin — Thu, 27 Nov 2008 18:43:11 +0000

В юности звался Гаем Октавием, поскольку носил имя своего отца, умершего в 59 до н.э. В 44 до н.э. Август, внучатый племянник Гая Юлия Цезаря, был в соответствии с завещанием им усыновлен, получив имя Гай Юлий Цезарь Октавиан, и в течение последующих полутора десятилетий его знали как Октавиана. Вскоре после 40 до н.э. Август сделал своим первым именем титул Император, ранее присваивавшийся победоносным римским полководцам. Императором называли и Цезаря, который, по-видимому, вкладывал в этот титул особый смысл. Отбросив имена Гай и Юлий, Август стал называть себя Императором Цезарем Октавианом. Наконец, 16 января 27 до н.э. решением сената ему был присвоен почетный титул Август, прежде относившийся лишь к божественным и священным местам и предметам. Однако по римской традиции родовое имя Юлиев продолжало использоваться для названия введенных им законов, которые известны как законы Юлия. Родовое имя сохраняли также некоторые члены семьи Августа, в частности его дочь и внучка, которые обе звались Юлиями.

Наследник Цезаря. Мать Октавия, Атия, была племянницей (дочерью сестры) Юлия Цезаря. У Октавия были сестры, обе старше его: сводная сестра Октавия Старшая и родная Октавия Младшая. С Октавией Младшей Октавий был очень дружен до самой ее смерти в 11 до н.э. В последние годы жизни Юлий Цезарь выказывал явное расположение внучатому племяннику Октавию, предпочитая его своему племяннику Квинту Педию и другому внучатому племяннику – Луцию Пинарию. В своем завещании Цезарь назначил Октавия главным наследником.

В 44 до н.э. Октавиану, как его стали называть после усыновления Цезарем, было 18 лет. Консул Марк Антоний, который собрал после смерти Цезаря огромную армию и начал борьбу за власть, не признал Октавиана в качестве наследника Цезаря, т.е. еще одного претендента на первенство в государстве. Поэтому Октавиан обратился за помощью к ветеранам Цезаря, получившим от последнего земли в Кампании. При их вооруженной поддержке Октавиан вынудил сенат признать факт его усыновления, разрешить ему выставить свою кандидатуру в преторы до достижения возраста, установленного законом, а также поручить ему (вместе с консулами 43 до н.э. Авлом Гирцием и Гаем Пансой) командование войсками, направлявшимися против Антония, который перед этим открыто порвал с сенатом и двинулся на север, стремясь изгнать наместника Цизальпийской Галлии Децима Брута из его провинции. В сражении при Мутине Антоний потерпел поражение и укрылся у Марка Эмилия Лепида, бывшего тогда наместником Нарбонской Галлии.

Второй триумвират. Поскольку оба консула погибли в боях, Октавиан принял на себя единоличное командование армией сената и добился избрания консулом с 19 августа 43 до н.э. (вместе с Квинтом Педием). Затем Октавиан заключил соглашение с Антонием и Марком Эмилием Лепидом. Согласно одобренному сенатом закону Тития, Октавиан, Антоний и Лепид назначалась триумвирами по устройству государства (tresviri reipublicae constituendae) на пятилетний срок. От первого триумвирата, образованного в 60 до н.э. Цезарем, Гнеем Помпеем Великим и Марком Лицинием Крассом, этот второй триумвират отличался тем, что был оформлен юридически, а не являлся соглашением частных лиц, и еще тем, что давал триумвирам право полного контроля над деятельностью государства. Триумвиры начали безжалостные проскрипции в отношении своих врагов. Одним из первых 7 декабря 43 до н.э. был убит великий оратор и республиканец Цицерон: Октавиан пожертвовал им в угоду Антонию, пылавшему к Цицерону ненавистью.

Антоний и Октавиан двинули свои войска на восток, в Македонию, где осенью 42 до н.э. в битве при Филиппах разбили армию вождей сторонников республики – Марка Юния Брута и Гая Кассия Лонгина. Затем триумвиры произвели раздел Римского государства, по которому Антоний получил Восток, включая Грецию и Македонию, Октавиан – Галлию, Испанию и Иллирик, а Лепиду досталась лишь Африка. Италия номинально оставалась в совместном управлении всех троих, но на деле здесь господствовал Октавиан, воспользовавшийся выгодами, которые вытекали из такого раздела. В 41-40 до н.э. брат Антония Луций вместе с его женой Фульвией стали во главе вспыхнувшего в Италии мятежа против Октавиана, однако были разбиты Октавианом при Перузии (совр. Перуджа). В октябре 40 до н.э. в Брундизии Октавиан и Антоний заключили между собой соглашение, которым были урегулированы наиболее острые разногласия. Союз был скреплен женитьбой Антония на сестре Октавиана Октавии Младшей.

В эти же годы Секст Помпей, второй и единственный оставшийся в живых сын Гнея Помпея Великого, взял под свой контроль все западное Средиземноморье. Секст Помпей стоял во главе базировавшегося на Сицилии и Сардинии флота, с помощью которого он опустошал прибрежные области Италии. Поначалу, по условиям заключенного в 39 до н.э. в Мизенах соглашения, триумвиры признали его права. Но поскольку нападения продолжались, в 37 до н.э. в Таренте Антоний и Октавиан заключили между собой новое соглашение. В следующем году Октавиан разгромил Секста Помпея, в значительной степени благодаря флотоводческому искусству своего военачальника Марка Випсания Агриппы. Секст бежал в Малую Азию, где по приказу Антония был убит. Лепид переправился на Сицилию якобы для оказания помощи Октавиану в борьбе с Секстом Помпеем, на деле же для того, чтобы продемонстрировать Октавиану свою силу. Однако, когда армии Лепида и Октавиана встретились, воины Лепида перешли к Октавиану, который лишил Лепида триумвирских полномочий, но позволил ему, как верховному жрецу Римского государства (pontifex maximus), жить вдали от дел вплоть до смерти, последовавшей в 13 или 12 до н.э.