Выдвинулся на военной службе, принимал участие в германских походах императора Валериана . Историки Аврелий Виктор и Зонара сообщают, что в 268 г. он состоял в заговоре против императора Галлиена. При Клавдии II Готском был начальником конницы, в дальнейшем, получив командование войсками во Фракии и Иллирии, воевал на Дунае с готами. После смерти Клавдия II легионы в Сирмии провозгласили А. императором (в 270 г., вероятно, весной), тогда как в Италии еще раньше был избран Квинтилл, один из братьев Клавдия, впрочем, вскоре погибший. А. продолжал борьбу против готов, вытеснил их из Мезии за Дунай, в Дакию, где позднее разгромил их (осенью 271 г.), но Дакия была им утрачена.

В 270-71 гг. он также нанес поражение свевам и сарматам, вел успешную войну с алеманнами, угрожавшими Италии, разбил маркоманов на р. Тицине и сумел восстановить дунайские и рейнские границы империи. Летом 271 г. начал строительство т. наз. «Аврелиановой стены» для защиты Рима от возможных нападений (она была завершена императором Пробом и сохранилась до настоящего времени). В начале 272 г. полководцу А. Пробу удалось изгнать из Египта войска пальмирской царицы Зенобии, одной из «тридцати тиранов», узурпировавшей императорскую власть на Востоке, затем овладеть Антиохией; весной того же года он предпринял поход в Пальмиру, победил Зенобию и взял ее в плен; в дальнейшем она как пленница участвовала вместе с покоренным «галльским императором» Тетриком, в пышном триумфе, который А. отпраздновал в Риме в 274 г.

Из узурпаторов периода правления А. наряду с Тетриком известен также Фирм, торговец из Селевкии, поднявший восстание в Египте. – После пальмирского похода А. разгромил на Дунае вторгшихся в империю карпов, и сенат в память об этой победе намеревался дать ему прозвище Карпского, но «он, говорят, прислал шутливый ответ: «Недостает только, чтобы вы назвали меня еще Карписклом». Всем известно, что карпискл – это особый род обуви. Такое прозвище казалось безобразным, тогда как он уже назывался Готским, Сарматским, Армянским, Парфянским и Адиабенским» (Флавий Вописк, Авр., ХХХ, 4-5).

За восстановление единства империи он был награжден также титулом «Restitutor orbis». Он был первым из римских императоров, кто носил диадему и принял официальный титул «dominus et deus» («господин и бог»). А. провел ряд реформ, направленных на стабилизацию экономического положения в государстве. В личной жизни он отличался скромностью, однако не препятствовал римлянам демонстрировать свой достаток: «Одежд из чистого шелка он и сам не имел… и другим [близким, - Авт.] не давал для ношения. Когда жена [Ульпия Северина, - Авт.] просила его позволить ей иметь один багряный греческий шелковый плащ, он ответил: «Да не будет того, чтобы нитки ценились на вес золота», – дело в том, что в это время фунт шелка стоил фунт золота…

Он же разрешил желающим пользоваться золотыми сосудами и бокалами. Кроме того, он позволил частным лицам иметь парадные колесницы, выложенные серебром, тогда как раньше были повозки, выложенные медью и слоновой костью. Он же дал право матронам носить багряные туники и другие одежды… Он же первый дал право рядовым воинам носить золотые застежки…» (там же, XLV, 4-5, XLVI, 2-5). В конце 274 г. он начал военную экспедицию против персов, но в ходе ее (осенью 275 г.) был убит на пути между Гераклеей и Византием собственными приближенными по наущению императорского письмоводителя (Флавий Вописк называет его Мнестеем, Зосима – Эросом), который, сам опасаясь кары за какой-то проступок, спровоцировал заговор тем, что показал им их имена в подложном списке осужденных императором на смерть.

Антигон происходил из знатного аристократического рода Македонии и, по сложившейся тогда традиции, рано освоил военное дело, получив хорошее домашнее образование. Являясь одним из ближайших сподвижников великого завоевателя Александра Македонского, он участвовал в его походах на Восток и победоносной войне против Персии.
За военные заслуги царь Македонии назначил своего приверженца наместником Фригии.
Эта богатая и густонаселенная область и досталась Антигону при разделе огромной империи после неожиданной смерти Александра Великого в 323 году до н.э.Наследниками его завоеваний стали его ближние военачальники — диадохи (то есть последователи). К их числу, кроме Антигона, относились Пердикка, Антипатр, Эвмен, Птолемей, Лисимах, Селевк, Кратер (зять Антипатра), Полисперхон, Кассандр (сын Антипатра) и Деметрий (сын Антигона). Последний в армии Александра Великого командовал кавалерийским отрядом «товарищей».
Будучи не только опытным предводителем войск, но и искусным коварным дипломатом, Циклоп при разделе завоеванных земель сумел добиться присоединения к своей провинции Фригии еще и Ликии и Памфилии. Теперь его личные владения стали заметно превосходить владения других сподвижников Александра, что вызвало их недовольство. Однако войны за передел империи их господина начались не сразу — для этого требовался серьезный повод. Его и подал в скором будущем обладатель Фригии, претендовавший на роль первого диадоха в азиатских провинциях бывшей империи Александра Великого.
Бывшие его соратники обвинили Антигона в том, что он не исполнил приказание Пердикки, старшего из них — верховного стратега Азии, оказать помощь Эвмену при покорении Каппадокии, которая досталась ему в наследство при разделе империи Александра. Запахло большой войной, а у фригийского правителя просто не было столько войск, чтобы противостоять сразу нескольким бывшим александровским полководцам. Тогда он затеял сложную дипломатическую игру, которой предстояло перерасти в войну.
Антигон, прихватив с собой казну и верных людей, бежал от гнева стратега Пердикки в европейскую часть Греции к верховному стратегу Европы Антипатру (он был фактическим правителем Македонии, Фракии и Эллады) и Кратеру в надежде сделать их своими союзниками. Циклоп доверительно сообщил им о стремлении Пердикки к единодержавию в бывшей империи.
Дипломатические усилия беглеца из Фригии увенчались полным успехом — была образована мощная коалиция греческих монархов против властного Пердикки, к которой вскоре присоединился и Птолемей, наместник Египта. Присоединение последнего было особенно важно — Египет располагал мощным военным флотом и большими людскими ресурсами.
Так Антигон Одноглазый оказался предводителем военных сил созданной им коалиции четырех соратников царя Александра Македонского. Наняв за деньги еще немало греческих воинов и получив от союзников многочисленный флот, фригийский правитель без промедления начал военные действия против ненавистного ему Пердикки.
Армия Антигона, переправившись через Эгейское море, высадилась в Малой Азии и сразу же пошла в наступление. Пердикка, не ожидавший такого скорого начала войны, направил против Антигона наемное греческое войско во главе с опытным полководцем Эвменом. Боевые действия в Малой Азии вылились в маневры, многочисленные схватки и тактические усилия противников, но так и не привели к большому, генеральному сражению. Все же более решительный Антигон превзошел Эвмена в искусстве ведения войны в горных условиях и заставил вражескую армию отступить в глубь страны.
Смерть Пердикки, сосредоточившего в своих руках значительные территории, не прекратила войны в Малой Азии. Эвмен, имея под своим командованием сильную армию, даже и не думал складывать оружия перед союзной армией Антигона. Тем временем союзники разделили владения умершего Пердикки между собой, и Антигон вновь стал правителем прежних владений, сохранив командование над войсками.
Война продолжалась. Антигону сопутствовала удача — он стал теснить Эвмена, войска которого сдавали город за городом. Наконец дело дошло и до большого сражения. Оно состоялось в 320 году до н.э. при Оркинии, где два греческих полководца попытались применить друг против друга излюбленную тактику Александра Македонского. Все же искуснее оказался Антигон, одержавший победу на поле брани. И хотя до полного разгрома вражеской армии и ее капитуляции было еще далеко, Антигон понял, что имеет хорошие шансы стать полновластным правителем всех азиатских владений бывшей империи.
В следующем 319 году до н.э. Антигон одерживает над Эвменом еще одну победу — в битве при Кретополе. Затем военные действия на какое-то время прекратились — стороны собирались с новыми силами.
Узнав о смерти своего союзника Антипатра, Антигон более решительно повел борьбу за господство в Азии. Война с неуступчивым Эвменом возобновилась. К тому времени Эвмен получил от наместника македонского престола Полисперхона законное право управлять всей Азией.
Война в Малой Азии продолжалась еще несколько лет, и удача по-прежнему сопутствовала Антигону.
В 316 году до н.э. на берегах реки Копрат состоялось одно из самых больших сражений этой войны. Антигон Одноглазый и его непримиримый противник Эвмен имели приблизительно равные силы — по 30 тысяч человек. Эвмен напал на македонян, которые переправлялись через Копрат, и разгромил их. Однако Антигон, проявив немалое искусство, сумел организованно отступить, сохранив свои основные силы.
Подобная ситуация произошла во время сражения в Паретакенских горах. Противники вновь имели примерно равные армии — по тридцать тысяч воинов. Эвмен со своим азиатским войском решительно атаковал походный лагерь Антигона, но застать его врасплох не сумел. Войско Циклопа, состоявшее в своем большинстве из македонян и греков, не дрогнуло даже в самом начале ожесточенной схватки. Хотя Эвмен и одержал победу, Антигону, благодаря искусному маневрированию, удалось отвести свое войско с места битвы без серьезных потерь.
Решающее сражение между Антигоном Одноглазым и Эвменом состоялось при Персеполе. Антигон имел тогда под своим командованием 31 тысячу преимущественно македонских воинов с 65 боевыми слонами. Азиатское войско Эвмена состояло из 42 тысяч воинов со 114 боевыми слонами.
После первого столкновения пехота Антигона была сломлена. Остановить шествие боевых слонов, со спин которых азиатские воины метали дротики и вели прицельную стрельбу из луков, оказалось македонским пехотинцам не под силу. Их фаланга стала пятиться назад. Однако Антигон, внимательно следивший за ходом сражения, сумел углядеть слабое место в построении вражеского войска. Его конница быстро зашла в тыл азиатам, захватила походный лагерь неприятеля и после этого сильным ударом отбросила и разрушила фалангу пехоты Эвмена. Сам Эвмен попал в плен и по приказу Антигона Одноглазого был казнен. Теперь фригийскому правителю казалось, что путь к единодержавному правлению в азиатских провинциях открыт.
Вскоре Антигон устранил наместника Мидии Пифона и наместника Персии Певкеста, завладел Вавилонией, правитель которой, Селевк, бежал в Египет к Птолемею, захватил в Киликии государственную казну и практически стал властелином всей Азии, то есть той ее части, которая была завоевана Александром Великим.
Опасаясь могущества угрожающего Циклопа, четыре могущественнейших наместника: Египта — Птолемей (подстрекаемый беглецом Селевком), Македонии — Кассандр, Фракии — Лисимах и Карии — Асандр, заключили против него военный союз. Так против Антигона образовалась сильная военная коалиция, обладавшая многочисленными сухопутными войсками и сильным флотом.
Так как Антигон на полюбовный раздел империи, созданной Александром Великим, и захваченной им царской казны не соглашался, то союзники в 315 году до н.э. объявили ему войну. Сначала военный успех сопутствовал Антигону Одноглазому. Он покорил все финикийское побережье, после долгой осады взял город-крепость Тир. Во всех завоеванных им гаванях он приказал строить военные корабли и теперь в союзе с греками острова Родос мог не опасаться многочисленного египетского флота.
Против союза четырех правителей Антигон вел и искусную дипломатическую войну, подкрепленную деньгами из захваченной им царской казны. Он привлек на свою сторону Полисперхона и его сына Александра. Те спровоцировали в самой Элладе междоусобную войну, в ходе которой Македония начала утрачивать свои территории, и ее правителю Кассандру теперь приходилось думать не о войне в Азии, а о защите собственных владений. Но в итоге сторонники Антигона в 313 году до н.э. заняли Карию.
В следующем 312 году до н.э. Антигона постиг тяжелый удар: Птолемей и Селевк во главе большого войска вторглись из Египта в Сирию и разбили в сражении при Газе войско его сына Деметрия Полиоркета. После этого последовало еще несколько поражений, и в итоге Антигон потерял все Финикийское побережье и Сирию, а его непримиримый противник Селевк вновь завоевал Вавилонию.
В 311 году до н.э. диадохи Александра Македонского заключили мир, и каждый остался при своих первоначальных владениях. Греческим государствам в Элладе была предоставлена автономия. Поскольку при разделе Селевк оказался обойденным, то мир получился недолгим. Уже в том же году междоусобная война возобновилась — Птолемей занял Киликию и часть островов Эгейского моря.
Тогда Антигон сделал ответный ход: он послал сына Деметрия в Элладу, и тот привлек на сторону отца города-государства Афины и Мегары, которые провозгласили независимость от Македонии. Более того, Антигон и Деметрий Полиоркет были провозглашены афинянами «богами-спасителями», их позолоченные статуи горожане решили воздвигнуть рядом со статуями тиранов Афин.
После этого успеха Антигон поручает сыну завоевание Кипра и тот разбивает египетское войско Птолемея, осаждает Саламин и одерживает убедительную победу над многочисленным птолемеевским флотом в морском сражении. В 306 году до н.э. Антигон и Деметрий провозгласили себя царями, их примеру последовали и остальные диадохи. Но попытка Антигона завоевать Египет оказалась тщетной, а остров Родос предпочел нейтралитет в этой войне.
Тогда Антигон послал своего сына в Элладу, и Деметрий заключил военный союз с этолийцами и беотийцами. Вскоре он провозгласил полную свободу Греции от Македонии по эту сторону Фермопил. То же самое произошло в 303 году до н.э. в Пелопоннесе.
Теперь правителю Македонии Кассандру грозила смертельная опасность. В борьбе против него на конгрессе в Коринфе объединились все эллинские государства, избравшие себе гегемоном Деметрия Полиоркета, который опирался на военную мощь своего отца.
Опасность, грозившая правителю Македонии, заставила великих диадохов, ставших царями — Птолемея, Селевка, Лисимаха и Кассандра создать новую антигоновскую военную коалицию. Между прямыми наследниками Александра Великого вновь разгорелась кровопролитная и непримиримая война. В 301 году до н.э. при Ипси во Фригии произошло последнее для Антигона Одноглазого сражение. Тогда 30-тысячной армии Антигона противостояла 32-тысячная армия Селевка. На этот раз счастье изменило Антигону — он пал на поле битвы, а македонцы были разгромлены сирийцами.
Сыну Антигона Деметрию Полиоркету удалось спастись с остатками армии, но дальше продолжать вооруженную борьбу против сирийского правителя Селевка он уже не мог. После проигранного сражения у него осталось из разбитых македонских войск только 8 тысяч воинов, а на помощь из Греции рассчитывать больше не приходилось, поскольку наемники стоили дорого, а отцовская казна оказалась пустой.
Антигон был одним из выдающихся полководцев Александра Македонского. Его политика была направлена на то, чтобы сохранить единое государство великого завоевателя и завоевать верховенство над всеми остальными властителями-диадохами. Но эта борьба закончилась для Антигона гибелью на поле брани.

Как и в Греции, в Древнем Риме актерам приходилось много работать над исполнительской техникой. До нас дошли сведения о некоторых знаменитых римских актерах I века до Р.Х. — это трагический актер Клодий Эзоп и комический — Квинт Росций. Эзоп был другом Цицерона, высоко ценившим его дарование. С большим успехом он выступал в ролях Агамемнона, Аякса, Андромахи. Античные писатели отмечают величественный характер его игры. В 55 году, как это видно из одного письма Цицерона, Эзоп был уже стар и талант его иссяк. На представлениях при освящении театра, построенного Помпеем, или, быть может, при освящении храма Венеры Победительницы, Эзоп «играл так, что, по общему мнению, ему можно было бы перестать». Когда он стал произносить клятву, то в знаменитом месте «Если я сознательно обманываю» — ему изменил голос.
Квинт Росций, по рождению раб, позднее получивший свободу и с нею cognomen Gallus, родился около 130 года до Р.Х. Раннее его детство прошло в Солонии, в деревушке вблизи Ланувии. По преданию, однажды ночью няня подошла к его кроватке и ужаснулась: тело спящего мальчика обвивала большая змея. На ее крик сбежались все домашние и освободили мальчика. Отец Росция позже обратился за толкованием этого происшествия к гаруспикам, которые ответили, что мальчик, когда вырастет, превзойдет всех славой и благородством. И действительно — одаренный от природы прекрасным сложением и пластикой, Росций сделался одним из лучших мимов и комиков эпохи.
В его время увлечение зрелищной стороной спектакля как бы отодвигало актеров на второй план. По своему художественному качеству актерское исполнение в Риме не стояло на таком высоком уровне, как в Греции. Лучшие знатоки жаловались на грубоватость актерской игры, которая объяснялась прежде всего рабским состоянием большинства римских актеров. Немалую роль играло также иностранное происхождение многих актеров-рабов, плохо владевших латинской речью.
Только в результате просветительской деятельности таких мастеров, как Эзоп и Росций, римские актеры достигли более высокого мастерства и стали славиться изящными манерами и безукоризненной речью.
Исполнительская техника римского актера в основном продолжала традиции эллинистического театра. Несмотря на реалистические тенденции, проявлявшиеся у отдельных актеров (в особенности у Эзопа и Росция, которые, по словам современника, «подолгу простаивали в толпе, чтобы потом воспроизвести на сцене заученные движения»), — актерская игра в целом сохраняла условный характер, что поддерживалось исполнением мужчинами женских ролей.
Некоторым приближением к реализму было первоначальное отсутствие во всех жанрах, кроме ателланы, маски, заменявшейся (до начала I века до Р.Х.) гримом и париками. Но отсутствие маски было вынужденным: оно объяснялось тем, что римская аристократическая молодежь, долго забавлявшаяся исполнением ателлан, монополизировала ношение маски как средство снять с себя «бесчестье» актерской профессии. Так установился принцип, что без маски может играть только актер, получающий денежное вознаграждение за свой труд.
Однако отсутствие маски нарушало общий условный стиль римского спектакля. Отсюда и длительная борьба, проведенная Росцием за введение маски, которое ему было разрешено только после того, как он снял с себя «бесчестье» актерской профессии, отказавшись от гонорара за свой труд. Эту театральную реформу можно объяснить тем, что, с одной стороны, Росций желал приблизить римский театр к греческому, а с другой — при увеличившихся размерах римского театра — усилить зрительное впечатление для публики из простого народа, сидящей на далеких от сцены местах. Введенная Росцием маска затем укрепилась в римском театре, несмотря на недовольство аристократического зрителя, сидевшего в орхестре и в первых рядах амфитеатра.
Существовали ли в Риме состязания при постановке спектаклей? По-видимому, таких состязаний не было, иначе это нашло бы отражение в каких-либо исторических памятниках. Но относительно того, что авторы пьес получали денежные награды и золотые венки, имеются совершенно определенные свидетельства. Эти награды зависели от приговора зрителей, оценивавших пьесу. Известно также, что актеры нередко получали от публики знаки бурного одобрения или порицания за исполнение своей роли.
Росций, судя по его прозвищу Comoedus, выступал главным образом в комедиях и особенно был хорош в ролях, которые требовали живой жестикуляции. О Росций говорили, что он не допускал на сцене ни одного жеста без того, чтобы не обдумать и не проверить его прежде. Росций любил копировать интересные образы, встречавшиеся ему при общении с людьми, а затем вводить их в свою игру. Он не чуждался иногда и портретного сходства. Так, он отомстил однажды врагу Фаннию тем, что, играя в комедии Плавта роль сводника, придал ему облик Фанния. Росций учредил театральную школу, из которой вышло много талантливых актеров.
Одна из речей Цицерона была произнесена в защиту Росция по следующему гражданскому делу. Гай Фанний Херея имел раба Панурга. Подметив в нем талант комического актера, он отдал его в школу Росция, условившись с последним делить пополам доходы от искусства Панурга, когда тот выступит актером. Панург добился больших успехов и уже готов был начать свою деятельность, как был убит Кв. Флавием. Фанний и Росций предъявили иск к Флавию об удовлетворении их за смерть раба, причем процесс вел Фанний, как cognitor Росция. Между тем Росций частным образом помирился с Флавием, получив от него вознаграждение за Панурга. Теперь уже Фанний объявил эту сделку нарушающей условия его контракта с Росцием и требовал удовлетворения.
В речи Цицерона «За Росция-актера» дается лестная характеристика способностей и нравственного облика Росция. Причем такая лестная оценка дается лицу, профессия которого отнюдь не считалась почетной в глазах римского общества. Росций, по словам Цицерона, сумел прослыть достойнейшим художником сцены, но римский народ ставит Росция как человека еще выше, нежели как актера. «В последние десять лет он мог вполне честным трудом заработать себе шесть миллионов сестерциев. Но он не захотел. Он имел в виду работу, а не наживу. Он до сих пор еще не перестал служить римскому народу, но давно уже перестал служить себе». Цицерон говорит здесь о том, что Росций давно уже отказался от гонорара за свою игру.
Опровергая доводы обвинения, будто Росций даром эксплуатировал раба (то есть Панурга), принадлежавшего Фаннию, Цицерон говорит: «Что в нем принадлежало Фаннию? — Тело. — Что Росцию? — Умение… Тело его не могло заработать и двенадцати асов, а за свою выучку, которой он был обязан Росцию, он получал не менее ста тысяч сестерциев… Какие надежды, какой интерес, какое сочувствие и расположение публики сопровождал первый дебют Панурга! А почему? — Он был учеником Росция!» Желая ярче подчеркнуть блестящие педагогические способности своего подзащитного, Цицерон приводит случай с комедийным актером Эротом. «Когда его выпроводили со сцены не только свистками, но и ругательствами, он прибежал в дом моего клиента — словно к алтарю — с просьбой взять его в ученики, под свое покровительство, прикрыть его своим именем, и в самое короткое время вполне плохой актер сделался первоклассным комиком».
Росций написал книгу о театральном искусстве, которое он сравнивал с искусством красноречия. Как артист, он был любимцем римской публики и пользовался расположением многим известных людей.
Умер Росций около 62 года. Его имя стало синонимом актерского мастерства и стремления к сценической правде.

Источник: Сто великих актеров

Геннадий Иванов

Безусловно, ни одна писавшая женщина не может сравниться в литературной славе с «царицей поэтов» — Сафо. Как античная культура дала ростки всем современным направлениям искусства, всем философским течениям, так и Сафо словно обозначила контур души поэта на все последующие времена. С тех самых пор каждый слагающий рифмованные строки — «немножко Сафо», пусть слегка, но повторяющий изгибы ее судьбы. Не зря Платон назвал поэтессу «десятой музой».
Биографические данные Сафо противоречивы и спорны, как, впрочем, и должно быть у полулегенды-получеловека. Жизнь поэта, разговаривающего с богами, не может быть прозрачной и понятной. Даже о внешности Сафо трудно судить. По свидетельствам одних, она не имела божественной красоты: была невелика ростом, очень смугла. Но ее блестящие, живые глаза завораживали собеседника. Другие утверждали, что Сафо имела золотые кудри и привлекала холодной недоступной красотой. Вероятно, последние путали поэтессу со знаменитой куртизанкой Сафо Эфесской, которая жила гораздо позднее и ничего общего с поэтессой не имела.
«Страстная» Сафо, как называли ее современники, родилась на острове Лесбос. Ее отец Скамандроним, несмотря на аристократическое происхождение, занимался торговлей и нажил немалое состояние. Но девочка рано осталась сиротой и не успела вкусить прелестей счастливого детства. В семнадцать лет она вместе со своими тремя братьями вынуждена была бежать с родного острова, так как начались волнения, направленные против богатых аристократов. Только через пятнадцать лет Сафо смогла возвратиться на Лесбос. Она поселилась в городе Митилены, поэтому иногда в литературе встречается ее имя как Сафо Митиленская.
Воспитывавшаяся в школе гетер, где развивали чувственность и склонность к искусствам, Сафо, видимо, рано проявила способности к поэзии. Греческая культура VI–VII веков до н.э. была культурой звучащего слова, понравившиеся стихи передавались из уст в уста, да и сами рифмованные строки писались не для сухих свитков, а слагались на слух. Сафо с лирой в руках декламировала свои возвышенные строфы. Можно себе представить, что она покоряла слушателей не только красотой стиха, но и одухотворенным исполнением. Она писала оды, гимны, элегии, эпитафии, праздничные и застольные песни, словом, выполняла «социальный заказ». Но ее живая, непосредственная строка отличалась от вирш других поэтесс. В историю мировой литературы стих знаменитой гетеры вошел под названием «сафический».
Учитывая, что отдельные произведения Сафо были записаны спустя несколько веков после ее смерти, можно предположить, что до нас дошли, конечно, жалкие остатки ее поэзии. Однако о масштабах ее дарования мы можем судить по воспоминаниям современников Сафо или ее близких потомков. Она оказала огромное влияние на римских поэтов Горация и Катулла. Страбон называл ее не иначе как чудом, утверждая, что «напрасно искать в истории женщину, которая в поэзии могла выдержать хотя бы приблизительное сравнение с Сафо». Сократ величал ее своей «наставницей в вопросах любви», безусловно, имея в виду «теоретическую часть» знаний.
«Сафо воспламеняет во мне любовь к моей подруге! — восклицал Овидий и советовал: — Заучивайте наизусть Сафо, — что может быть страстнее ее!» Ну а Солон, познакомившись с ее поэзией, понял, что он «не желал бы умереть, не зная ее на память».
Главным достоинством стихотворений Сафо стали их напряженная страстность и обнаженное чувство, что только, собственно, и может пленить слушателя в поэзии, вне зависимости от всяческих изысков. Сафо на многие века вперед поставила рекорд божественного экстаза, подняв планку на недосягаемую высоту.

Блаженством равен тот богам,
Кто близ тебя сидит, внимая
Твоим чарующим речам,
И видит, как в истоме тая,
Из этих уст к его устам
Летит улыбка молодая.
И каждый раз, как только я
С тобой сойдусь, от нежной встречи
Трепещет вдруг душа моя
И на устах немеют речи,
И чувство острое любви
Быстрей по жилам пробегает,
И звон в ушах… и бунт в крови…
И пот холодный проступает…
А тело, — тело все дрожит…
Цветка поблекшего бледнее
Мой истомленный страстью вид…
Я бездыханна… и, немея,
В глазах, я чую, меркнет свет…
Гляжу, не видя… сил уж нет…
И жду в беспамятстве… и знаю —
Вот, вот умру… вот умираю.

Эти строки можно смело назвать эротическими. Сам воздух Лесбоса был напоен предчувствием удовольствий и их доступностью. Сафо, с ее чувственной природой, не могла, конечно, устоять и против нравов, прославивших остров. Иногда даже говорят, будто чуть ли не сама поэтесса породила лесбийскую любовь, но это, несомненно, неправда. Разве можно себе представить человека, который изобрел секс?..
У Сафо были романы с мужчинами. Так, поэт Алкей увлекался одаренной, богатой девушкой, однако мимолетная связь не переросла в сильное чувство. Вскоре Сафо вышла замуж и родила девочку, которую нежно любила и посвятила ей целый цикл стихов. Пожалуй, в мировой поэзии мало найдется строк, воспевающих материнство с таким талантом. Но судьба жестока к поэтам — по неизвестным нам причинам, и муж, и ребенок Сафо прожили недолго. Пытаясь заглушить горе, поэтесса всецело отдалась лесбийской любви.
В «Доме муз» — школе риторики и поэзии, которую основала Сафо, наряду с вдохновением, поселяются и вполне плотские привязанности великой гречанки. Никто из учениц Сафо не стал вровень со своей гениальной современницей, зато некоторым повезло быть любимыми ею и таким образом — прославиться. «Любовь, разбившая мои члены, снова обуревает меня, сладострастная и лукавая, точно змея, которую нельзя задушить». Это стихотворение посвящено некой Аттиде, которая к тому же еще и вызывала приступы яростной ревности поэтессы, предпочитая Сафо хорошенькую подружку Андромеду. «Мои песни не трогают неба. Молитвы Андромеды услышаны, а ты, Сафо, напрасно молишь могущественную Афродиту».
Поэтесса не стесняется самых что ни на есть женских проявлений своих чувств и по-бабьи порочит соперницу «Неужели, Аттида, это она очаровала твое сердце?.. Женщина, дурно одетая, не знающая искусства походки, в одежде с длинными складками?..» Любовь была смыслом жизни Сафо. «Что касается меня, я буду отдаваться сладострастью, пока смогу видеть блеск лучезарного светила и восторгаться всем, что красиво!»
Благодаря Апулею до нас дошел еще один драматический факт из биографии великой поэтессы. В царствование фараона Амазиса в Египте жила красавица Родопа. Однажды ее увидел родной брат Сафо, Харакс, который, занимаясь виноторговлей, часто отлучался из дома. Молодой человек влюбился в прекрасную куртизанку и, за огромную сумму выкупив ее у прежнего хозяина, привез на остров Лесбос. Вот тут и начались ссоры между родственниками, так как Сафо воспылала жгучей страстью к Родопе. Куртизанку, видимо, не прельщала женская любовь, но поэтесса была столь настойчива, что взбешенный брат вынужден был уехать из дома вместе со своим очаровательным «приобретением». Конец этой истории больше похож на красивую легенду, будто орел принес однажды фараону Амазису такую миниатюрную сандалию, упавшую с ног куртизанки, что властитель восхитился и приказал во что бы то ни стало найти обладательницу крохотной ножки. После долгих странствий придворные нашли-таки Родопу и увезли ее в чертоги фараонского дворца. Харакс остался ни с чем. Не правда ли, история очень похожа на известную сказку Шарля Перро.
Смерть Сафо молва связывает с самоубийством и, как ни странно, с мужчиной. Как все происшествия у греков, последняя любовь поэтессы не обошлась без вмешательства богов. Жил на острове молодой перевозчик Фаон, который однажды под видом старухи переправил на азиатский берег Афродиту. Та в благодарность за услугу подарила юноше чудодейственную мазь, превратившую его в красивейшего мужчину. Сафо не могла не полюбить Фаона и, не встретив взаимности, бросилась вниз с Левкадской скалы.
«Я любила, я многих в отчаянии призывала на свое одинокое ложе, но боги ниспослали мне высшее толкование моих скорбей… Я говорила языком истинной страсти с теми, кого сын Киприды ранил своими жестокими стрелами… Пусть меня бесчестят за то, что я бросила свое сердце в бездну наслаждений, но, по крайней мере, я узнала божественные тайны жизни! Моя тень, вечно жаждущая идеала, сошла в чертоги Гадеса, мои глаза, ослепленные блестящим светом, видели зарождающуюся зарю божественной любви!»

В мировой истории личность основателя огромной Персидской державы — одного из самых выдающихся полководцев-завоевателей примечательна тем, что о нем сохранились пусть и небольшие, но вполне достоверные сведения. Поэтому среди исследователей Древнего мира больших споров о Кире II не возникает.
Однако в описаниях его детских лет и молодости трудно отделить реальные факты от мифологических сведений. Считается, что он родился между 600 и 585 годами до н.э. Достоверно известно, что его воинственный отец, Камбиз I, происходил из знатного персидского рода Ахменидов. Геродот говорит, что в детстве Кир был изгнан в горы, был вскормлен волчицей и воспитан простым пастухом.
В 558 году до н.э. Кир стал правителем одной из персидских областей — Аншана. По всей вероятности, к тому времени он уже сложился как военный и государственный деятель. Только этим можно объяснить тот исторический факт, что Кир начал создавать военный союз персидских племен, которому в скором времени суждено будет превратиться в Персидское царство.
Аншанский правитель сформировал из племенных, преимущественно конных ополчений сильную армию. В армии Кира широко применялись боевые колесницы (в сражениях пешее ополчение всегда испытывало страх перед ними), различные метательные машины и всевозможная осадная техника, верблюжья кавалерия.
Через несколько лет после начала своего правления в Аншане, Кир поднял восстание против правящей мидийской династии. В 553 году до н.э. началась упорная трехлетняя война персидских племен во главе с Киром против господства Мидии. В конце концов персы победили мидян, к 549 году до н.э. их государство было окончательно завоевано персидской армией. Кир для того времени очень милостиво обошелся с мидийскими властителями, введя их в состав персидской знати. Правитель Мидии Астиаг был смещен с престола. Теперь под властью Кира Персидского находился весь запад современного Ирана.
Воюя против мидийской кавалерии, Кир понял, что нуждается в собственной коннице. Завоевание Мидии с ее обильными пастбищами и тысячными табунами лошадей позволило ему быстро набрать в свою армию много прекрасных наездников. В скором времени и среди самих персов появилось немало хороших конников. За сравнительно короткий срок персидская тяжелая кавалерия и конные лучники стали лучшими в Древнем мире.
Строя Персидское государство, Кир II многое заимствовал из государственного устройства Мидии. В стране персов сохранились некоторые мидийские законы и административные установления. Немало мидийцев, прежде всего образованных, оказалось в среде царских чиновников.
Появление «на свет» сильного в военном отношении Персидского государства встретило противодействие его соседей. Три страны — Лидия, Вавилония (Халдея) и Египет в 547 году до н.э. образовали антиперсидский союз. Главенствовал в нем лидийский царь Крез. Союзники решили совместными силами противодействовать завоевательным устремлениям царя Кира. К антиперсидскому союзу присоединилась и Спарта.
Первый удар персидский полководец нанес по Лидии. В 546 году до н.э. царь Лидии Крез вторгся в Персию, переправившись через реку Халис в Каппадокию. Однако победного похода у лидийцев не получилось — персы не только изгнали их из пределов своей страны, но и сами вторглись в соседнюю Лидию. Крез собрал в столице Сардах огромную союзную армию. Кир во главе персидской армии вынудил противника пойти на решающее сражение на равнине Тимбра.
Персидское войско по численности уступало войску Креза. (В своей «Киропедии» древнегреческий ученый Ксенофонт упоминает о 200-тысячной армии персов, но эта цифра явно завышена в несколько раз.) Сражение на равнине Тимбра считается одним из самых ярких событий в военной истории Древнего мира.
Персидскую армию на поле битвы царь Кир построил в большое «каре» для того, чтобы его многочисленные лучники из первых рядов могли эффективно мешать лидийцам прорвать их строй. Или, иначе говоря, полководец Кир загнул свои сильные фланги назад, отчего получился огромный квадрат. Хорошо защищенной лучниками оказалась и персидская конница, в том числе и верблюжья. Такое построение неприятельского войска для лидийцев и их военных вождей оказалось полной неожиданностью.
Далее сражение на равнине Тимбра развивалось следующим образом. Лидийцы атаковали необычное боевое построение противника и окружили его. Но при этом на углах огромного квадрата в рядах лидийского войска образовались разрывы. Лидийцы уже в самом начале сражения стали нести большие потери от вражеских стрел и дротиков. Затем Кир послал в контратаку на лидийцев свою конницу, которая массированным ударом разбила вражеское войско на несколько частей. Лишенные единого управления, они были уничтожены персами по отдельности.
Поражение лидийской армии было полным. Царь Крез с небольшими ее остатками бежал в свою столицу Сарды (вблизи современного турецкого города Измира). Персидский царь преследовал разгромленного противника до полной победы. Персы штурмом овладели Сардами только после 15-дневной осады города-крепости.
Кир пощадил побежденного царя Креза и жителей Сард, оказавших ему отчаянное сопротивление. Милостивое же отношение персидского владыки к лидийцам положило конец их враждебности к Персии и даже обеспечило в дальнейшем поддержку лидийцами персидской армии. Здесь Кир II Великий проявил себя как искусный дипломат, тем самым обеспечив благонадежность завоеванной им страны.
Вслед за Лидией персы подчинили себе один за другим многочисленные греческие города-государства в Малой Азии, расположенные на побережье Эгейского моря — Фокею, Милет, Галикарнас и другие. Многие из них по собственной воле признавали власть персидского царя. Это было особенно важно для будущей войны Персидской державы против собственно Греции на противоположном берегу моря.
В 545–539 годах до н.э. персы завоевывают обширные среднеазиатские земли — Согдиану и Бактрию, страны, которые отличались высокой культурой орошаемого земледелия. Победы царской армии добывались во многом благодаря сильным ударам массы конных воинов во фланг и тыл противнику, что позволяло окружать его войска.
После этого основатель династии Ахменидов обратил свой взор на богатое Вавилонское царство (Халдею), но при этом он не торопился выступить против него. Кир стал настойчиво и последовательно проводить изоляцию Вавилонии от внешнего мира. Это быстро дало желаемые результаты — еще совсем недавно оживленная торговля вавилонцев пришла в полный упадок, и их государственная казна стала быстро пустеть. Среди населения, особенно торговых слоев, началось брожение.
В 539 году до н.э. персидский царь, собрав значительные военные силы, выступил в завоевательный поход против Вавилонии. В том же году в сражении под стенами столицы он разбил войска царя Набонида, во главе которых не оказалось способных полководцев. Осада многолюдного крепостного города с его циклопическими стенами продолжалась около двух лет. Халдеи успешно отбили первый вражеский штурм.
В конце концов по приказу Кира от города были отведены воды Евфрата (были открыты шлюзы, и тем самым понизился уровень реки под городскими стенами). По обмелевшему руслу реки персидские войска устремились на штурм той части крепостной стены, где их не ждали. Военная хитрость персидского царя застала защитников Вавилона врасплох. Царь Набонид был пленен и отправлен в почетную ссылку, а его сын-наследник Валтасар погиб в бою.
Так описывает взятие города-крепости Вавилона древнегреческий историк Геродот. Он утверждает, что часть описываемых событий он видел сам, а часть узнал из достоверных источников или слышал от других. Найденный же в конце XIX века летописный цилиндр сообщает, что персидская армия вступила в Вавилон без боя.
Окончательно овладеть Вавилонским царством Кир смог только благодаря поддержке торговых людей и жрецов этой страны. В трудное время военных опасностей они изменили собственному монарху и безропотно подчинились завоевателям. Вавилонское (Халдейское) царство вошло в состав Персидской державы.
В Вавилонии повторилась та же картина, что и в завоеванной персами Лидии. Кир вновь милостиво отнесся к побежденным вавилонцам, которые, по сути дела, покорились ему без большого сопротивления. Почти бескровное овладение Вавилонией позволило захватить персам также Палестину и Сирию.
Персидский завоеватель продолжал гуманно относиться к населению стран, признавших его господство. Среди прочего, он разрешил иудеям и финикийцам, плененных вавилонцами за пятьдесят лет до этого во время похода Навуходоносора, вернуться на свою родину. Он разрешил иудеям восстановить разрушенный город Иерусалим. Тем самым Иудея превращалась в удобный плацдарм для намечавшегося завоевания богатого Египта. Вернув на родину плененных финикийцев, Кир рассчитывал привлечь на свою сторону приморские города-государства Финикии, которые в случае войны Персии против Египта могли ему помочь своим многочисленным флотом.
После всех этих завоеваний Персидская держава стала простираться от Индии, вдоль Аральского и Каспийского морей, черноморского побережья Малой Азии до восточного Средиземноморья. В Персидское царство входили многие большие города той эпохи, известные ремесленные и культурные центры. Государство заботилось о процветании своих городов, внешней и внутренней торговле и собственном экономическом благополучии.
Изменился и сам правитель Персидского царства. Теперь Кира именовали только Киром Великим. Среди прочих своих титулов он больше всего предпочитал такой: «царь Вавилона, Шумера, Аккада и всех четырех сторон света».
Победы персидского войска до известной степени были облегчены тем, что городская знать, жрецы храмов и торговые круги древних государств Восточного Средиземноморья были заинтересованы в создании такого государственного объединения, которое могло бы способствовать расширению торговли и обеспечению безопасности торговых путей. Полная неудача антиперсидского союза, заключенного в 547 году до н.э. между Лидией в Малой Азии, Вавилонией и Египтом, была в значительной степени обусловлена изменой определенной части господствующего класса союзных стран. Думается, что Кир Великий прекрасно разбирался в такой обстановке и извлек из нее выгоды для создаваемой им Персидской державы.
Отложив на время поход на Египет, на своего последнего сильного противника, Кир Великий попытался покорить многочисленные и воинственные племена массагетов, кочевавших в Приаральской низменности. Он выступил против них в большой военный поход, добившись на первых порах некоторых успехов. Персидская армия дошла до реки Яксарт.
Однако в большом сражении в бескрайней степи многочисленная конница массагетов разгромила персидскую армию, а сам царь-полководец пал в битве. Схватки в ней отличались такой яростью, что царским телохранителям в бою так и не удалось выручить тело своего правителя, которое стало бесценной добычей для воинов-массагетов.
По преданию, царица массагетов приказала отрубить голову у персидского царя Кира Великого и бросить ее в наполненный кровью кожаный мех.
Гибель царя Кира II Великого не привела к развалу созданной им империи. Персидский престол перешел к его сыну-полководцу Камбизу II, который получил в наследство прекрасно организованную и обученную персидскую армию. Во главе ее он добьется желанной победы над кочевниками-массагетами и завоюет Египет.
Персидский царь Кир II Великий оставил заметный след в истории. Созданная им огромная держава просуществовала, процветая, еще два столетия после его гибели на поле брани. Только Александр Македонский сокрушил ее мощь. Кир создавал свою империю не только военной силой, но и редким умением находить верных союзников среди побежденных. Он был талантливым государственным деятелем, заботившимся как о процветании собственно Персии, так и покоренных народах, терпимо относился к их религии и обычаям.

Однако волнения сенаторов были напрасны. Тот, кто шел на Рим – победитель галлов, знаменитый полководец Гай Цезарь из рода Юлиев, не собирался никого карать.

Долог был путь Цезаря к вершинам власти. Несмотря на неудачи, он упорно шел к своей цели – стать первым в Риме. И, наконец, древний город после 30 лет тяжелой политической войны признал власть 50-летнего полководца. Началась новая страница в истории Рима.

Гай Юлий Цезарь происходил из старинного патрицианского рода, который вел свое начало от Юла – сына легендарного героя Трои, Энея, рожденного самой богиней Афродитой (Венерой) . Имея прославленных предков, Цезарю, казалось, было несложно достичь высоких постов в Римской республике. Однако по семейной традиции он стал жрецом Юпитера, верховного бога Рима. Строгие правила не позволяли юноше-жрецу покидать город более чем на две ночи, разводиться с женой, брать в руки оружие. Но судьба распорядилась иначе…

Рим кипел страстями. Шла гражданская война. Наконец, в 82 г. до н.э., победив своего противника Гая Мария, диктатором в Риме стал Луций Корнелей Сулла Феликс. Кровавые распри потрясли древний город. Многие граждане были казнены по доносам, а их имущество конфисковано. Никто не смел, противоречить всесильному владыке Рима. Никто кроме нахального мальчишки Цезаря, который не успел даже приступить к исполнению своих жреческих обязанностей. Цезаря отстранили от должности жреца. Спасаясь от гнева Суллы он вынужден был бежать из города. Но благодаря своим связям юный ослушник вскоре получил прощение диктатора. Однако путь в Рим для него был закрыт. Цезарь уехал в Вифинию (провинция Азия) к армии, где за участие в штурме города Митилена он получил свою первую военную награду дубовый венок, который давали за спасение римского гражданина, пишет образовательный портал Беларуси.

Правление Суллы длилось недолго. В 78 году до нашей эры диктатор умер. И Цезарь устремился в Рим – делать политическую карьеру. Его нетерпение было настолько велико, что он сразу же принимается за дело. Цезарь стремится привлечь к себе внимание Рима буквально самоубийственным поступком. Когда в республике безраздельно господствуют сторонники бывшего диктатора – Помпей и Красс, Цезарь привлекает к суду нескольких видных сторонников Суллы (например, Долабеллу, консула 81 г. до н.э.) . Конечно же, Цезарь проиграл все процессы, однако его речи, произнесенные в суде, создали ему славу одного из лучших ораторов Рима.

Теперь, имея некоторую известность, можно было начинать медленное восхождение на политический Олимп. Однако не следует думать, что это было легко. Даже за небольшую должность в магистратурах приходилось вести жестокую борьбу на выборах. В 68 г. до н.э. Цезарь стал квестором, в обязанности которого входил контроль над государственной казной и финансами, и это дало ему право отныне именоваться сенатором.

Избранный в 65 г. до н.э. эдилом, в обязанности которого помимо слежения за порядком и строительством в городе входило и устроение празднеств, Цезарь буквально затмил неслыханными тратами на общественные развлечения своих предшественников и своего напарника. Расходуя огромные суммы на церемонии и театральные представления, обеды и пиры, он покорил римский плебс. 320 пар гладиаторов, вооружение и доспехи которых были сделаны из чистого серебра, выставленные им на одном из праздников, настолько ошеломили римлян, что о его фантастической щедрости начинают ходить легенды. А так как эдил должен был устраивать развлечения на свои деньги, то не удивительно, что Цезарь залез в долги (в 61 г. до н.э. кредиторы даже отказались выпустить его из Рима из-за огромных сумм, которые он не мог отдать) .

Однако игра стоила свеч: в 63 г. до н.э. Цезарь выставил свою кандидатуру на должность верховного жреца (pontifex maximus) и благодаря свой популярности победил двух сильнейших противников, набрав голосов больше, чем они оба вместе взятые.

Подобная любовь плебса к Цезарю начинает вызывать недовольство и опасения большей части сенаторов и знати. Политические противники, обвинив Цезаря по ложному доносу в заговоре против республики, привлекли его к суду. Но цезарь – наконец-то! – блестяще выиграл этот процесс. Затем на том же основании попытались отстранить от должности верховного жреца. Но времена Суллы уже прошли, и разъяренные толпы плебса ринулись в сенат, потрясая оружием, с требованием отменить это решение. Сенаторам пришлось уступить.

В 61 г. до н.э., после исполнения обязанностей претора, контролирующего высшую судебную власть, Цезарь был назначен протектором в Лузитанию (провинция Испания) . Одержав ряд побед над местными племенами, Цезарь получил от сенаторов право на триумф. Это право получал полководец, если во время войны было убито более 5 тыс. воинов противника или если в ходе военных действий были захвачены пленники царского рода. Цезарь был провозглашен своей армией императором – почетное звание, которое солдаты давали своим полководцам.

И вот теперь, в 60 г. до н.э., император и триумфатор возвращался в Рим. Он стал богатым человеком – при дележе добычи, раздавая щедрые награды солдатам, Цезарь не обделял и себя.

Приближалось время выборов консулов. Еще, будучи в Испании и проезжая мимо маленького городка, Цезарь на вопрос друзей о борьбе за власть в этом захудалом местечке вполне серьезно и недвусмысленно ответил, что «предпочел бы здесь быть первым, чем в Риме вторым». Консульство же было одной из последних ступенек для того, чтобы стать в Риме первым. Цезарь так спешил, что покинул Испанию не дождавшись своего преемника.

Перед воротами древнего города Цезарь остановился. Ему был представлен выбор: или войти в город и выставить свою кандидатуру на выборах, тем самым, отказавшись от триумфа, так как полководцы дожидались триумфа у ворот Рима, или насладиться славой за одержанные победы и отложить свои притязания на власть на неопределенный срок. Цезарь просил Сенат, чтобы ему вопреки закону разрешили то и другое, но сенаторы были непреклонны. Тогда он отказался от триумфа и, победив на выборах, стал консулом 59 года до н.э.

Подобно Цезарю, стремившемуся стать в Риме первым, еще два его современника активно преследовали ту же цель: Гай Помпей Магн и Марк Лициний Красс. Несмотря на свое политическое влияние, ни один из них пока не мог единовластным хозяином Рима, поэтому по инициативе Цезаря между тремя политиками было заключено соглашение – не допускать действий, неугодных каждому из них. Этот союз Цезаря, Красса и Помпея был впоследствии назван первым триувиратором (по-латыни – «союз трех мужей») .

Цезарь-консул, имея столь мощную политическую поддержку, начал проводить политику, выгодную триумвиратору, и в первую очередь Помпею. Однако сенат попытался воспротивиться действиям Цезаря. В Риме было два консула, и второй консул – Марк Кальпурний Бибул, противодействуя Цезарю, поддержал сенат. Дело дошло до вооруженных стычек.

Однако Цезарь, не желая уступать, обратился вопреки традициям за поддержкой своих законов к народному собранию, минуя сенат. Бибул, испуганный и оскорбленный, заперся в своем доме и больше не показывался до конца консульства, предоставив Цезарю делать все что заблагорасудится. Получалось, что в Риме в 59 г. до н.э. был фактически один консул – Цезарь. В Риме годы считались по консулам, поэтому 59 год до н.э. римляне в шутку называли не «консульством Цезаря и Бибула», а «консульством Юлия и Цезаря». После консульства Цезарь, как и положено проконсулу, получил в управление провинцию. Но благодаря влиянию триумвирата – не на один год, как было положено по закону, а на пять лет с правом объявлять и вести войну без согласия сената. Цезарь имел под началом четыре легиона. Его провинцией стала Галлия. Сначала Цезарь получил только Цизальпийскую Галлию и Иллирик, а затем и остальную часть Галлии, которую еще надо было завоевать.

Дипломатией и военным искусством Цезарь постепенно начинает покорять галльские племена. К 56 году до н.э. территории между Альпами, Рейном и Пиренеями стараниями Цезаря оказались полностью присоединенными к Риму. Эта победа далась Цезарю легко. «Насколько галлы смело и решительно готовы начинать любые войны, настолько же они слабохарактерны и нестойки в перенесении неудач и поражений», – писал Цезарь в «Записках о Галльской войне».

Цезарь первым из римлян перешел через Рейн, отбросив вторгшиеся германские племена. Совершил (опять первым) два похода в Британию, подчинив Риму часть живших там кельтских племен и обложив их данью. Удачливый полководец буквально завалил Рим золотом и с его помощью продолжил активно влиять на политическую жизнь.

Однако занятый Галльскими походами, Цезарь не забывал следить за прочностью триумвирата. К 56 году до н.э. напарники Цезаря – Помпей и Красс – находились на грани разрыва. Цезарь встретился с ними в городе Лука, где три политика подтвердили принятые соглашения, и распределили провинции: Помпею отошли Испания и Африка, Крассу – Сирия. Цезарю еще на пять лет продлили полномочия в Галлии.

В этой провинции все шло не так гладко, как хотелось бы. Благодарственные молебны и празднества, которые устраивались в честь побед Цезаря, не смогли смирить дух галлов и их стремления к освобождению от тяжелой опеки Рима.

Именно в Галлии Цезарь начинает проводить политику clementia (по латыни – «милосердие») , на принципах которой он будет основывать свою политику и в будущем. Он прощал покаявшихся и старался зря не проливать крови, предпочитая иметь обязанных ему жизнью, а не мертвых галлов.

Однако ничто не могло остановить надвигающуюся бурю. В 52 году до н.э. вспыхнуло Общегалльское восстание, во главе которого встал молодой вождь Вирцингеторикс. Цезарь оказался в очень сложном положении. У него было всего 60 тысяч человек (10 легионов) , а у восставших – 250-300 тысяч. Галлы, потерпев ряд поражений в открытом бою, перешли к партизанским действиям. Все, что завоевал Цезарь, в результате этого восстания оказалось потерянным. Но в 51 году до н.э. под городом Алезия римлянам в трех сражениях с большим трудом удается разбить восставших. Вирцингеторикс попал в плен, многие вожди были убиты, ополчение галлов бежало, и восстание пошло на убыль. В 52-51 годах до н.э. Цезарю пришлось заново завоевывать Галлию.

Не успело утихнуть Общегалльское восстание, как Цезаря опять ждали неприятности – на этот раз в Риме. В 53 году до н.э. в походе против парфян погиб Красс. Помпей, не видя после этого смысла в соблюдении прежних соглашений с Цезарем, начал укреплять свое положение и защищать только свои интересы.

Римская республика находилась на грани развала. Или Помпей (законным путем – он уже был назначен сенатом единственным консулом) , или Цезарь (незаконным путем) легко могли воспользоваться ее слабостью. Все попытки Цезаря закончить дело полюбовно, и найти взаимоприемлемое решение было однозначно отклонены сенатом и Помпеем. Попирая римские законы, они собрали римские войска.

Цезарь в очередной раз оказался перед выбором: или подчиниться требованиям сената и навсегда распрощаться со своими честолюбивыми планами, или, нарушив законы, противостоять единовластию Помпея и, возможно, получить славу врага республики.

Все это прекрасно понимал и сам будущий диктатор, стоя 10 января 49 года до н.э. с одним легионом перед небольшой речкой Рубикон, которая отделяла его от исконных владений Рима. Как повествует римский историк Аппиан, Цезарь обратился к друзьям: «Если я не перейду эту реку, друзья мои, то это будет началом бедствий для меня, а если перейду, то это станет началом бедствий для всех людей». Сказав это, он стремительно, как бы по вдохновению свыше, перешел через Рубикон, добавив: Alea jacta est («Да будет жребий брошен») .

Цезарь двинулся на Рим. Сенат и Помпей были шокированы таким поворотом событий и быстротой действий Цезаря. Все приготовления к сопротивлению были оставлены. Италия оказалась брошенной на милость «нарушителя законов», и непобедимый Помпей Великий и с сенатом поспешно покинули страну. Цезарь стремительно продвигался к Риму, беря один город за другим и почти не проливая крови. Помимо того, что к нему из Галлии подошли подкрепления, все римские гарнизоны, первоначально подчинявшиеся Помпею, вливались в войско Цезаря.

1 апреля 49 года до н.э. Цезарь вошел в Рим. Все благие намерения Цезаря уладить дело миром рухнули из-за нежелания оставшихся сенаторов быть посредниками при переговорах с Помпеем. Началась вторая гражданская война.

Цезарь проводит ряд важных реформ. Он отменяет все еще действующие карательные законы Суллы и Помпея и дает жителям ряда провинций права римского гражданства. Чтобы привлечь на свою сторону плебс и всадников, Цезарь увеличил раздачи хлеба и частично отменил долги.

Уладив дела в Риме, Цезарь поспешил в Грецию, где находился Помпей. Первое, неудачное для Цезаря, сражение состоялось при Диррахии. Войска консула бежали. Сам Цезарь, пытаясь остановить удирающих солдат, едва не был убит знаменосцем, замахнувшимся на него древком. Положение было настолько критическим, что, как сказал Цезарь, «война могла бы быть сегодня окончена полной победой, если б враг имел во главе человека, умеющего побеждать». Увы, Помпей не был таким человеком, не сумел воспользоваться своим преимуществом. За что ему и пришлось поплатиться в битве при Фарсале 9 августа 48 года до н.э., когда Цезарь с вдвое меньшей армией наголову разбил войска противника. Помпей пал духом настолько, что «походил на человека, лишенного рассудка” (Плутарх) и бежал в Египет. Цезарь же после победы начал подчинять себе Грецию и Малую Азию.

Победа Цезаря была уже настолько очевидна, что двум его легионам сдался без боя весь помпеянский флот под командованием Кассия. Установив свой порядок в Азии, Цезарь, наконец, обратил внимание на отсутствие Помпея и поспешил за ним в Египет. Однако коварные египтяне уже поняли, на чьей стороне сила, и преподнесли Цезарю кровавый подарок – голову его врага.

Разгром Помпея при Фарсале, его бесславная смерть, а также буйство плебса на улицах Рима (толпа разбила статуи Суллы и Помпея) склонили наконец-то упрямый сенат на сторону Цезаря. Расщедрившиеся сенаторы провозгласили его бессрочным диктатором и дали ему права без ограничений распоряжаться судьбой римских граждан. Подумав, сенат даже даровав Цезарю право на будущий триумф в будущей войне против Нумидии.

Но Цезарь, вместо того чтобы спешить в столь благосклонно настроенный к нему Рим, застрял в Египте и занялся улаживанием дел о престолонаследии между красавицей Клеопатрой и ее братом Птолемеем. Это, по вполне законным причинам, вызвало недовольство египтян в Александрии, которое переросло в восстание против римлян. В возникшем пожаре сгорела знаменитая Александрийская библиотека. Цезарь был вынужден вплавь покинуть царский дворец. Римляне сидели в осаде до подхода подкреплений из Азии. Наконец все было улажено, и Клеопатра с помощью римских мечей заняла трон, однако Египет теперь находился под римским покровительством. Цезарь, очарованный Клеопатрой, пробыл в Александрии девять месяцев, бросив все государственные и военные дела.

Однако положение в Риме и провинциях заставило его вернуться к суровой действительности. Возникла угроза консолидации помпеянцев в Африке, Иллирике и Испании. Сын парфянского царя Митридата Фарнак отвоевал Понт и грозился отобрать у Рима Малую Азию. В Италии тоже было неспокойно – бунтовали даже ветераны Цезаря. Против Фарнака Цезарь выступил сам и 2 августа 47 года до н.э. разбил его, послав в Рим короткое сообщение о столь легкой победе: «Veni. Vidi. Vici. » («Пришел. Увидел. Победил. «) В Испании же и Иллирике с успехом справились его легаты.

В сентябре 47 году до н.э. Цезарь, наконец, прибыл в Рим, где одним своим присутствием успокоил все волнения. Достаточно ему было обратиться к своим солдатам не «воины», а «граждане», чтобы они тут же просили простить их и взять с собой на войну.

Возвратившись в Рим, Цезарь, как бы наверстывая упущенное (ведь от триумфа в 60 году до н.э. он отказался) , справил четверной триумф: Галльский, Фарнакский, Египетский и Нумидийский. Перед колесницей триумфатора шли его победоносные легионы, в цепях проходили знатные пленники: Вирцингеторикс – поверженный вождь галлов, Арсиноя – мятежная сестра Клеопатры, маленький сын царя Юбы. Несли захваченные знамена и военную добычу. Общая стоимость захваченных сокровищ равнялась 65 тыс. талантов. Среди них было 2822 золотых венка весом около 8 тонн, подаренных Цезарю различными правительствами и городами. А посередине всего этого великолепия четыре раза проехал сам триумфатор, высокий, с мужественным лицом, одетый в белую тунику, расшитую узором из пальмовых листьев, и пурпурную вышитую тогу. Его колесницу сопровождали ликторы, трубачи и сенаторы. И четыре раза раб держал над его головой высшую награду – золотой венок триумфатора (corona triumphalis) .

При раздаче добычи не был забыт ни один житель Рима. 22тыс. столов с угощением ожидало граждан. Зрелища и игры, в которых участвовали пехота, конница и даже боевые слоны, потрясли римлян.

Казалось, ничего теперь не мешало Цезарю насладиться полнотой власти. Он является пожизненным диктатором. К его имени прибавляется титул «император», который становится частью имени (Imperator Gaius Iulius Gaesar) . Он получает почетное звание Отца Отечества (Parens Patriae) и Освободителя (Liberator) . Цезаря регулярно избирают консулом. Ему оказывают почти царские почести. Его родовым именем называют месяц, в котором он родился – июль. В его честь строят храмы, его изображения ставят среди богов. Клятва именем Цезаря становится обязательной в судах.

Имея такие огромные полномочия, Цезарь проводит ряд важных реформ: расширяет сенат и увеличивает число магистратов за счет своих легионеров, тем самым, ослабляя власть и сената, и магистратур. Он проводит аграрную реформу и разрабатывает новый кодекс законов («Lex Iulia de vi et de majestate») . Цезарь реформирует календарь, чтобы прекратить политические махинации за счет споров об исчислении времени. Этот календарь с тех пор называется юлианским. У Цезаря огромные планы на будущее: построить новый театр, храм Марса, открыть греческие и римские библиотеки, усмирить даков и парфян. Однако этим планам не суждено было осуществиться.

Несмотря на политику clementia, которую неуклонно проводит Цезарь, против его власти зреет недовольство. Цезарь простил и вернул бывших помпеянцев. Еще после битвы при Фарсале он сжег всю корреспонденцию Помпея, демонстрируя, что его не интересует, кто поддерживал его противника, и объявил, что каждый обратившийся к нему получит прощение. Однако подобное милосердие окончилось для него плохо.

По Риму начали распространяться слухи о том, что Цезарь стремиться стать царем, что он скоро перенесет столицу из Рима в Малую Азию. Многие обойденные чинами и званиями, а также те, кто искренне опасался за Римскую республику, составили заговор, в котором было задействовано около 60 человек. Достигший вершины власти и могущества божественный Юлий вдруг оказался в политической изоляции.

15 марта (знаменитые «мартовские иды») 44 года до н.э. Цезарь в сенате был убит заговорщиками, которых возглавляли бывшие помпеянцы – Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин, а также бывший цезарианец Децим Юний Брут. 23 раны были нанесены всесильному диктатору бросившимися к нему заговорщиками, которые в суете перекалечили друг друга. И лишь одна рана оказалась смертельной. Но Рим после устранения Цезаря не мог повернуть назад, и все усилия заговорщиков вернуть старую республику оказались напрасными.

Цезарь был одной из самых значительных фигур в истории Риа. Именно с него начинает свои первые шаги Римская империя, которая просуществовала еще пять веков.

Никто из последующих римских императоров не мог сравниться с яркой и удивительной личностью Гая Цезаря из рода Юлиев, который с удивительным легкомыслием совершал безрассудства, но с непостижимой твердостью шел к вершинам власти. Цезарь намного более человечен, чем все правители позднего Рима. Он был способен на любовь и искреннее милосердие. Именно таким, а не надменным каменным изваянием и воплощенным сводом законов, предстает перед нами Гай Юлий Цезарь – писатель и талантливый дипломат, гениальный полководец и всесильный диктатор Рима, так мало и так много сумевший сделать для того, чтобы его имя осталось в веках.